Автомобиль как холст: история самых дорогих арт-каров

Превосходство машины было ознаменовано еще в 1909 году, когда Филиппо Маринетти сравнил автомобиль с Никой Самофракийской и признал красоту первого. А позже представители концептуализма начали утверждать, что идея произведения важнее его физического выражения, и стали предлагать интеллектуальное понимание представленного. В этой философии и рождается желание увидеть в машине холст: нечто большее, чем она есть. 

В разговоре про люксовые автомобили сразу представляют роскошные машины с гладко отполированными дверями и тонкими линиями кузова. Подобные авто — сами как искусство — усиливают этот эффект, погрузив себя в самую пучину современного существования арта. Это и сделали Rolls Royce. 

Люси Виноград рассказывает: в Лондоне команда Everal вместе с медиахудожником Фабио Латтанци Антинори представила новую модель Rolls-Royce Dawn в рамках серии мероприятий Art Secret. Центральным элементом проекта стала инсталляция Data Flags — алгоритмическая скульптура, при прикосновении к которой начинал звучать оперный голос. Вокруг автомобиля разворачивался иммерсивный опыт, объединявший нейроарт, музыку, свет и тест-драйв. Сам художник описывал работу как попытку привнести иронию в мрачность происходящего.

Благодаря выставке Rolls-Royce Dawn начал ассоциироваться с технологичностью, интеллектуальностью, духовной трансформацией, гармонией и эстетикой. Но главное — она вызвала у зрителей эмоциональный отклик, превратив знакомство с автомобилем в личный и запоминающийся опыт.

Главным экспериментатором в истории арт-каров можно назвать BMW, а первым затейником — Эрве Пулена, французского автогонщика, писателя и аукциониста. Именно он стал тем человеком, который инициировал у BMW направление арт-каров. 

Для старта первого арт-кара выбрали американского скульптора Александра Колдера. Эрве Пулен не сомневался, что тот, кто однажды расписал реактивный лайнер, сможет справиться и с его машиной. В 1975 году на гонке 24 Hours of Le Mans аудитория узрела нечто: мчавшаяся машина, покрытая разной формы геометрическими фигурами с яркими кричащими цветами. В тот день 93 номер не выиграл гонку, но точно остался в памяти всех наблюдавших. 

Спустя всего четыре года, в 1979-ом, BMW повторяет опыт. На этот раз в качестве художника приглашают Энди Уорхола, первопроходца в мире поп-арта. Удивительно, что Уорхол в работе с искусством делал упор на массовость, он не стремился сказать, что его творчество эксклюзивно — наоборот, он разрушал границы низкого и высокого. Работая с BMW, он не переосмысляет модель, как это делали другие, а выражает ее форму в художественном ключе.

BMW M1 — это спортивный автомобиль с низким, клиновидным капотом, словно прижатый к земле и готовый рвануть вперед. Это настроение Уорхол решил передать непосредственно через мазки и цвет, он фиксирует саму идею скорости и переводит ее в визуальный жест. Отчасти тут еще повторяется дух Колдера: та же яркость, те же геометрические формы, что и у прошлой модели. Со временем, по оценкам экспертов, эта работа достигла стоимости около $60 млн, и автомобиль окончательно вошел в поле коллекционного искусства.

В 2007 году появляется арт-кар Олафура Элиассона, который работает с водородным прототипом BMW H2R. Модель впервые представили еще в 2004 году на гоночной трассе в Мирамасе, машина работает на водородном топливе и может разогнаться до 100 км/ч всего за 6 секунд. Автомобиль буквально создавали для победы, это отразилось в его названии H2R — это аббревиатура, означающая «водородный автомобиль для рекорда». Олафур смотрит на машину не как на холст, который он распишет в прямом смысле слова, а скорее уже как на часть произведения искусства. 

Художник полностью отказывается от внешней оболочки автомобиля и создает вместо нее многослойную, почти невесомую конструкцию. Два металлических каркаса уложили в два слоя — один над другим: они оплетают кузов, как тонкая сеть, и скрыты под прозрачными слоями льда, из-за чего машина кажется одновременно материальной и ускользающей. Здесь Элиассон говорит о движении и его следе, о временности и уязвимости, о поиске альтернативной энергии и о том, как тесно автомобильная культура переплетена с темой глобального потепления.

В 2010 году Джефф Кунс возвращает автомобиль в движение. Его BMW M3 GT2 покрыт цветами, которые создают ощущение импульса, энергии и быстрой езды. Машина снова выходит на 24 Hours of Le Mans, резкие линии визуально увеличивают скорость автомобиля, который стремительно проносится среди трибун, и искусство вновь оказывается внутри реального гоночного процесса. В настоящее время известно, что реплику BMW M3 GT2 Art Car выставили на электронном аукционе eBay за 59 900 долларов.

Дальше к этому диалогу подключаются и другие бренды. В 2019 году Ричард Филлипс сотрудничает с Porsche. Он переносит фрагмент своей картины Queen of the Night на кузов Porsche Taycan 4S. Автомобиль проходит путь от выставки на Art Basel до аукциона, где его продают за $200 000. 

В 2020 году Вирджил Абло работает с Mercedes-Benz. В проекте Geländewagen он убирает декоративные элементы и подчеркивает конструкцию автомобиля. Объект выглядит как индустриальная скульптура, где прослеживаются черты конструктивизма. Сейчас макет проекта продают на Sotheby’s за 201 600 долларов.

Концептуальное искусство всегда стремится к переосмыслению. Работа с автомобилем как с арт-объектом помогает объединить инженерную точность и художественное высказывание. Бренды хотят выйти за рамки обыденного понимания и конструируют то, что никто не ожидал. Ценность таких автомобилей рождается из контекста и истории. Они не существуют в отрыве от событий, будь то гонка в Ле-Мане или выставка уровня Art Basel, — они проживают свою жизнь на глазах у публики и становятся частью культурной памяти. Проходит время, и ни у кого не возникает желания прокатиться вновь на BMW Александра Колдера, уже не будет нужного эффекта. Машина остается лишь объектом, хранящим историю того момента, когда впервые вышла и покорила публику, когда вызвала эмоцию. Ту самую эмоцию, которую способно дать только искусство.  

Так, автомобиль, начавший свой путь как утилитарное изобретение, постепенно превращается в носителя идей, эмоций и смыслов, выходящих далеко за пределы дороги. Арт-кары показывают, как привычный объект может обрести новую жизнь, если на него посмотреть через призму искусства и времени. И, возможно, именно в этом сдвиге восприятия и кроется главный ответ на вопрос Дюшана, потому что искусством становится не вещь сама по себе, а тот смысл, который мы в ней готовы видеть.