Возможно, завтра в рай

—Видите там, впереди, круглую дырку в облаках,—лётчик маленького двухмоторного самолёта показывает куда-то на юг,—это над Ликомой. Там, над этим островом, почему-то всегда светит солнце. Природный феномен. Всё вокруг затянет, над Мозамбиком—ливень, над Малави—льёт, как из ведра, а над этим самым островком—чистое небо! Никто ничего объяснить не может.

И действительно, вскоре самолёт, достигнув ликомской метеорологической дыры, нырнул под облака, и мы оказались в залитом солнцем пространстве. Внизу, посреди лазурных вод озера Малави, ровно освещённый, как будто даже подрумяненный на солнце, лежал остров Ликома—цель моего путешествия.

—А вон и лагерь ваш, Kaya Mawa—лучшее, может быть, место в Африке. Совсем маленький остров, не больше десяти квадратных миль, даже меньше—четыре мили в длину, две—в самом широком месте. Бросить бы все, построить там дом и поселиться с детьми и женой. Или не с женой… Чистый воздух, чистая вода, чистые люди—чего ещё пожелать?

Пилот расчувствовался, сделал лишний круг над островом, а потом, заложив вираж, мягко посадил самолёт на земляную полосу. Вокруг заглушившего двигатели Piper немедленно появилось два десятка местных детей.

—Ну, кто мне сегодня будет помогать?

К самолёту, тем временем, подъехал внедорожник, и лётчик с радостью и облегчением поздоровался с миловидной белой девушкой-водителем. Девушка (шорты и майка защитного цвета, спортивные сандалии, бандана на шее, бейсболка, тёмные очки) протянула мне руку:

—Я Анна, работаю в Kaya Mawa. Сейчас заберём продукты и ваш багаж из самолёта и поедем селиться.

Покинув «аэропорт», мы, объезжая огромные колдобины, медленно поехали на юг. По пути Анна рассказывала об острове:

—Тут всего-то две пыльных дороги и всего два автомобиля—оба наши. Наверное, это единственное место в мире, где вообще нет дорожной полиции. На острове живут примерно шесть тысяч человек, и все они—в той или иной мере связаны с Kaya Mawa. У нас и в туристическом лагере работают человек сто; с семьями—это около тысячи человек. Ещё человек сто-стопятьдесят мы постоянно привлекаем для строительных работ и работ по благоустройству. Ещё столько же выращивают для нас овощи и занимаются нашим садом. Множество рыбаков снабжают нас свежей рыбой. Вот и получается, что благосостояние примерно четырёх тысяч человек зависит от Kaya Mawa. Мы, признаться, чувствуем ответственность.

—А что, кстати, значит Kaya Mawa?

—Возможно, завтра…

—А сегодня нельзя? Секретные материалы?

—Вы меня не поняли, kaya mawa на местном языке чичеуа и значит «возможно, завтра».

Оставив за собой шлейф долго не оседающей пыли, мы подкатили к большому баобабу, на ствол которого кто-то прибил шкуру аллигатора. Добро пожаловать в Kaya Mawa Lodge!

—Не хотите-ли стаканчик белого вина?

Я обернулся и увидел темнокожего парня, одетого в застиранную красную с цветами рубаху и зелёные шорты.

—Я Мартин, бармен. Мы ждали вас, сэр.—Я, честно говоря, никогда русского не видел. У нас на острове точно никогда русского не было. Был поляк один. Это не одно и то же? Нет?

Я покачал головой, поблагодарил за вино и пошёл в сопровождении Анны осматривать территорию. Сначала мы забрались на крышу центральной усадьбы.

—Видите, слева—прекрасный пляж. Это мужской пляж, на нём островные ребята всегда устраивали себе баню. А справа от нас—женский пляж, там купались девочки. Два пляжа смыкаются и образуют небольшую косу, на которой и выстроен этот дом. В пятидесяти метрах от косы, в озере—крохотный островок. Это Honeymoon Island, остров Новобрачных. Там одно из бунгало нашего лагеря, совершенно изолированное от других. На остров можно попасть только на лодке. Или вплавь. У постояльцев есть рация, и они в любой момент могут вызвать лодочника или room service. Ещё три бунгало, в том числе и ваше—на мужском пляже, остальные шесть—на женском. Все постройки—из местного камня, валунов и тикового дерева. Всё, что вы видите, возведено без применения каких бы то ни было механизмов, всё—вручную, силами местных жителей.

Мы спустились с крыши и двинулась по женскому пляжу в сторону самых дальних домов, взгромождённых на огромные валуны. Издали бунгало казались укреплёнными огневыми точками периода Первой мировой войны, вблизи стали похожи на дзоты времён Великой Отечественной.

Мы подошли к скале и вступили на опоясывающие мостки. Волны разбушевавшегося озера (зимой тут нередки шторма) захлёстывали неширокую палубу, по которой мы, попав пару раз под настоящий душ, добрались до входа в один из домов.

Анна вынула из застеклённой сверху донизу двери деревянную затычку, служащую замкЧм, и мы вошли в довольно большое помещение с валуном посередине.

—Большие камни мы решили не убирать, бунгало строились прямо вокруг валунов.

Изнутри дом уже не казался крепостью, но напоминал, скорее, творение безумного архитектора—любителя всего натурального: огромная кровать под балдахином, предохраняющим от комаров, покоилась на гранитном основании. Внушительных размеров ванна

(в соседней ванной комнате) была просто выдолблена из валуна, стены, естественно, были тоже сложены из камней—только меньших размеров. Довольно элегантная тиковая мебель, окна во всю стену, ковры, медная раковина и латунные краны дополняли картину.

—А где же туалет?

Моя провожатая открыла дверь, я вышел на улицу и… оказался на крохотной площадке с установленным на ней и развёрнутым в сторону озера унитазом.

Осмотрев столь необычные удобства, мы двинулись назад. По вырубленным в камне ступеням поднялись на саму скалу, откуда открывались прекрасные виды на лагерь, озеро и куда по вечерам устанавливается стол для постояльцев Honeymoon Island. Смотровая площадка—одно из тех романтических мест, где молодожёнам накрывают обед: коктейль на закате, трапеза при свечах, кофе и коньяк у костра.

Осмотрев оставшиеся дома, мы наконец-то дошли до моего—он был самым дальним. Мой туалет оказался совмещённым с ванной, а огромный валун, вокруг которого бунгало было построено, благодаря своей форме был приспособлен в качестве дивана. В естественную складку камня набросали подушек—вот и получился мебельный объект.

В остальном—всё, как и в других домах: выдолбленная ванна, кровать под москитной сетью, письменный стол и всё такое. С каменной площадки перед входом в дом ступени вели прямо в озеро.

Наполнив каменную ванну водой с дымком (воду здесь, естественно, греют в котлах на огне), я погрузился всё в те же, только лишённые флоры и фауны, воды озера, полежал с полчаса, вылез и пошёл на террасу пить доставленный парнишкой в цветастой рубахе кофе. Уезжать отсюда, ей богу, никуда не хотелось. Идеальное (на мой взгляд, конечно) сочетание комфорта, патриархальности, спокойствия (здесь гарантированно не работают мобильные телефоны), незагаженность туристами и цивилизацией—всё это делает Kaya Mawa редким, даже уникальным местом. Да, сюда надо долго добираться. Здесь не найти шатобриана и белых трюфелей. Тут не возят на лимузине, не катают на шикарных яхтах. Здесь даже нет SPA и минеральной воды. Всё это правда. Зато, пролетев полмира, вы попадаете в самый настоящий рай, в котором, как доподлинно известно, тоже не возят на лимузинах, не делают массаж шиатсу, не кормят трюфелями, потому что обитателям рая и так хорошо—им и яблок достаточно.

Организация поездки—агентство «Грёзы». www.greozy.ru