Пикник в Гималаях

Можете себе представить, в Дели мне не нашлось места в гостинице! Нет, вы только подумайте, во всём отеле Oberoi—ни одной свободной комнаты! Я был в отчаянии. По пути из Кочина в Гималаи мне обязательно надо было провести день в Дели и совсем не хотелось останавливаться где-нибудь в аэропорту, а именно, в отеле Hilton, который мне предложил мой агент. Впрочем, выбора не было. Hilton—значит Hilton.

На выходе из самолёта меня встретил джентльмен в хорошем костюме с табличкой «Trident Hilton» и моей фамилией. Спустя полчаса мы уже подъезжали к отелю. Встречу мне устроили на высшем, почти правительственном уровне. Да что там почти—поселили-то меня в президентских апартаментах! Встречал меня передовой отряд обслуги из пятнадцати человек, высланный вперёд, чтобы отобрать у меня багаж, всучить влажное полотенце, благоухающее жасмином, и эскортировать до reception. Мы прошли мимо огромного бассейна (не плавательного, а для красоты), сквозь устрашающих размеров двери и оказались в обширном холле под золотым куполом. Здесь меня окурили приветственным дымом, мазнули чем-то красным лоб, дали арбузного сока и представили гостиничному начальнику Капилу Чопре, который сделал мне предложение, от которого я не смог отказаться:

—Господин Геннадий, давайте выпьем по мартини перед тем, как вы пройдёте в свою комнату. Идёт?

Мы прошли в ресторан, в котором по случаю воскресного бранча практически не было свободных столов, уселись, и нам моментально доставили пару бокалов с коктейлями и небольшую пиццу, минутой ранее вынутую из настоящей дровяной печи. Директор пригубил мартини, окинул взглядом зал, сказал нечто обязательное к исполнению официанту и вернулся ко мне:

—Обратите внимание, ресторан полон!

—Постояльцы?

—Нет, что вы! Постояльцы сейчас где-нибудь в городе, рыщут в поисках кашемировых платков и инспектируют достопримечательности. Это окрестные жители. Дело в том, что район Гургаон, где мы с вами находимся,—нечто вроде Беверли-Хиллз. Гургаон—за пределами Большого Дели, даже за пределами штата Дели, а потому здесь совсем другая экология, низкие налоги и прекрасные дома, куда постепенно перебираются столичные миллионеры и члены правительства (что одно и то же). Ресторанов в округе пока мало, вот местные жители и приходят к нам пообедать. У нас лучшая в Индии пицца. Все говорят.

Мы ещё немного поболтали с господином Чопра, и я отправился в свой номер. Тогда я ещё не знал, что номер… президентский. В сопровождении милой девушки в форменном сари мы прошли ещё мимо нескольких бассейнов (один из них всё-таки оказался плавательным), подошли к двустворчатым дверям, за которыми и скрывалась моя комната. Вернее, две комнаты—спальня и огромная гостиная. Тут мне и предстояло провести одну ночь. Всего одну ночь.

Скажу честно, увиденное невероятно меня деморализовало. Ещё пять минут назад я собирался принять душ, сесть в машину и поехать в Дели; а теперь мне уже никуда не хотелось, тем более что моя провожатая, прощаясь, сказала, что меня ждут не дождутся в местном SPA. В общем, я остался.

А наутро, к сожалению, улетел. Нет, я хотел улететь—мой путь лежал в Гималаи, но, признаться, я остался бы в Hilton Trident ещё на пару дней. Глядишь, я бы даже добрался до Дели.

Долетев до города Чандигар, столицы Пенджаба, я пересел там на внедорожник и отправился в горы, в сторону Шимлы (или Симлы, как раньше было принято писать название этого города по‑русски), столицы другого штата—Химачал-Прадеш. Пути—всего сто с небольшим километров, но добираться до Шимлы по индийскому серпантину—не менее четырёх часов. Почему так долго? Во‑первых, индийское движение, несмотря на свой сумасшедший характер (езда по встречной, полный хаос, бесконечные гудки), очень неспешно. Автомобили едут по индийским дорогам не быстрее 30 км/ч. Во‑вторых, дорога от Чандигара до Шимлы неуклонно поднимается вверх. Вы стартуете с нулевой отметки и взбираетесь в предгорья Гималаев на две с половиной тысячи метров. Шоссе петляет, вы то и дело плетётесь за каким-нибудь вонючим грузовиком; потом ваш водитель, удачно обогнав очередной бензовоз, пытается нагнать упущенное, а потому газует, разгоняется, резко тормозит на повороте, и… вас начинает тошнить. Главное при этом—смотреть вперёд, на какую-нибудь вершину, тогда риск не доехать до пункта назначения несколько снижается.

Через четыре часа дорога привела меня в Шимлу (кстати, летнюю британскую столицу Индостана), мой внедорожник проехал колониальный город насквозь, въехал в туннель и покинул город; из предгорий мы въехали в Средние Гималаи, и ещё через час оказались перед табличкой «Wildflower Hall. Guest Entrance». Именно сюда, в горный отель Wildflower Hall, и лежал мой путь.

Когда-то обширные земли, на которых сегодня располагается гостиничное хозяйство, принадлежали лорду Китченеру, британскому наместнику. Потом англичане ушли, дом, оставленный без присмотра, почти разрушился, а в начале 90-х годов прошлого века его купил сэр Оберой, и на месте старой была построена усадьба новая. Впрочем, никто даже не подозревает, что дому не так уж много лет, ведь возведён он в таком классическом английском стиле, в котором уже не строят даже на острове. Обшитые дубовыми панелями стены холла и бара, полированная ореховая мебель, кожаные диваны, запах пачули, тепло от разож-жённых каминов—всё это куда более британское, чем то, что можно увидеть в самой Британии! Надо сказать, что в Индии вообще любят всё английское, даже язык; причём именно английский стал тем языком, на котором разговаривает абсолютное большинство населения страны. А здесь, на севере, в построенной британцами Шимле, всё английское возведено в культ.

Почему же сэр Оберой—легендарный создатель самой знаменитой индийской гостиничной империи Oberoi—решил забраться высоко в горы, и в далеко не самом посещаемом туристами районе построить роскошный отель? Оказывается, ещё при англичанах Оберой работал клерком в гостинице Cecil в Шимле. Подкопив денег, клерк купил всё в той же Шимле небольшой отель Clark's. Так было положено начало. Оберой вслед за Clark's, кстати, купил и Cecil. Обе гостиницы и сейчас работают, и название отелей не изменилось, только к имени Cecil добавилось слово Oberoi. Интересно, что Cecil Oberoi, как и Wildflower Hall принадлежат акционерной кампании Oberoi Group, в то время, как Clark's по‑прежнему находится в частной собственности семьи Оберой. Фамильная драгоценность, что называется. Как и половина знаменитой улицы Mall в Шимле. На пешеходном торговом моле сосредоточены практически все магазины Шимлы—прямо как в Третьяковском проезде, вытянутом на 2 мили. Впрочем, ни одного бутика Prada на этих двух милях не обнаружено. Зато первоклассного кашемира здесь—завались. В прямом смысле: сотни лавочек буквально завалены шарфами и шалями всех возможных размеров и цветов. Цены колеблются в диапазоне от 150 рупий (это меньше $5) до нескольких тысяч (и не только рупий, но даже долларов). Понятно, что шали подешевле—невысокого качества и фабричного изготовления, зато самые дорогие образцы покрыты столь тонкой и изысканной вышивкой шёлком по кашемиру, что приобретение такой штуки мануфактуры становится инвестицией в произведение искусства. Есть лавка с шалями и в гостинице, в Wild-flower Hall. Копаться здесь, конечно, менее интересно—не рынок. Выбор поменьше, и шансов найти нечто выдающееся за бесплатно нет, зато здешний антиквариат—точно антиквариат! Хотя и за вполне ощутимые деньги. Мне достался классный пенджабский шарф-баг столетней давности, восстановленный в делийской мастерской Пранаир Капур. А ещё—прекрасное современное покрывало натурализовавшейся в Индии француженки Бриджитт Сингх, делающей из индийских тканей яркие и жизнерадостные вещи европейского качества.

Но, не подумайте, что шопинг—основное занятие гостей Шимлы и Wild-flower Hall. Англичане недаром перевозили вице-короля и правительство Индостана в Шимлу на шесть самых жарких месяцев в году. Здесь, на границе предгорий и Средних Гималаев, на высоте 8000 футов—уникальный климат. Летом, когда в Дели—плюс 40, а то и выше, в окрестностях Шимлы—нормальные 25o C. Зимой здесь иногда выпадает снег. А ещё здесь—фантастическая природа: кедровые леса, живописные долины, куча живности. Всё это—и прелести климата, и богатство природы, и горные красоты—можно ощутить именно в Wildflower Hall (названном так потому, что весной холм, на котором стоит отель, покрывается дикими цветами в неимоверных количествах).

А теперь представьте: вы просыпаетесь в своей комнате в Wildflower Hall рано утром, часов в шесть. Пусть это будет Lord Kitchener Suite, смотрящий окнами на восток. Солнце уже пробралось к вам в спальню, а потому раннее пробуждение не стало подвигом. Вы выпиваете стакан родниковой воды, надеваете спортивный костюм и идёте к Динешу (если быть точным, он—Динешкумар Гоил), учителю йоги. Над горами восходит солнце, и восторг заполняет всё ваше нутро. Два часа вы занимаетесь с Динешем—завязываете себя в узлы, учитесь дышать, а потом, выпив ласси (взбитого с молоком творога, в который добавлены корица, мёд и ещё какие-то тайные приправы), отправляетесь в SPA. Что интересно, кабинеты местного SPA расположены на разных этажах, в обычных апартаментах, причём эти апартаменты всегда—только для вас. Пару часов вас мнут и натирают маслами, и комбинация невероятной красоты Гималаев, солнца, проникающего прямо в душу, йоги и спа-процедур даёт такой мощный эффект, что три-четыре дня, проведенных в Wildflower Hall, заряжают энергией на несколько месяцев, не меньше.

Потом вы встречаетесь с Маноджем, вашим гидом, и отправляетесь вместе с ним на пикник, в старый колониальный дом, стоящий на верхушке холма, откуда видны горы и долины на юге, севере, западе и востоке. Повара из Wildflower Hall готовят сандвичи, салаты, разогревают пиццу, а вы валяетесь на расстеленном под яблоней пледе и попиваете ледяную воду или чай. Манодж рассказывает байки и обещает сводить в гости к жителям одной из горных деревень, к своим друзьям. Позже Манодж выполняет обещание, и вы знакомитесь с прекрасными радушными людьми, которые угощают вас сладким индийским чаем—заваренными в кипящем молоке листиками чая. Вы угощаете детишек конфетами, а они обстоятельно и вежливо пытаются говорить с вами по‑английски. Уставшие от ходьбы по горам, вы возвращаетесь в гостиницу, отмокаете в джакузи (большой бурлящий бассейн—прямо на террасе, смотрящей на горы), наряжаетесь и идёте ужинать. Повар ведь уже приготовил вам целое дегустационное химачальское (ну, то есть гималайское) меню: тёплый, острый, йогуртовый суп, куриную тикку с орехами и изюмом, ягнячьи ягодицы и, конечно, тхали—ассорти всяких разных местных кушаний (гималайскую форель в остром карри, баранину в йогурте, курицу с манго, чечевицу и пр.). Перед обедом вам нахлобучивают гималайскую шапочку, вашей спутнице дарят шаль. В это же время у вас в апартаментах зажигается камин, и на столе появляются прекрасные десерты. Закончив с обедом, вы перемещаетесь к камину, раскуриваете сигару и… засыпаете в глубоком кресле, даже не сделав попытки раздеться и перейти в кровать. Так проходит обычный день в Гималаях, в Wildflower Hall, во владениях лорда Китченера. Таких дней нужно побольше—три, четыре, лучше пять, даже семь. В последний день, чтобы избежать езды по серпантину, можно заказать вице-королевский вагон, и дорога из Шимлы вниз пройдёт в старомодной роскоши частного поезда, состоящего из одного самоходного вагончика голубого цвета. Двое официантов из Wildflower Hall будут вам прислуживать, приносить воду, готовить чай, подавать плюшки; вы будете останавливаться на станциях, до сих пор использующих систему телеграфа столетней давности, пережидать встречные поезда (путь тут одноколейный) и наслаждаться неспешностью, прозрачным воздухом и приветливостью всех, кто встретится на вашем пути.—RR

Благодарим Travel Club Ulysse, www.ulysse.ru