Машины времени

Бог его знает, как они на меня вышли; пришло письмо. В итоге всё развивалось, как роман (слог тому доказательством).

Неведомый герр Вальтер Лаймер предлагал провести пару дней под Флоренцией за рулём олдтаймеров Alfa Romeo. Я никогда не слышал про компанию Nostalgic с регистрацией в Мюнхене и сайтом в зоне .it. Я недавно провёл в Тоскане неделю, и не люблю повторяться в поездках (mondo longo), и не доверяю незнакомцам.

Я согласился.

На заре гламура мне довелось написать, что мужчина должен уметь делать женщине подарок: пригласить на прогулку, спуститься к воде, там—катер, остров, стол на двоих. А сам я был не то что подонком, но пацаном, поскольку своей женщине такого не подарил. Vita brera, пора было исправляться.

Вторая же причина состояла в том, что герр Вальтер не требовал денег вперёд.

ВО ФЛОРЕНЦИЮ от нас нет прямых рейсов, и отлично: внутри Европы лучше не летать, а ездить. Тогда её карта—листаемый текст (сказано пошло, но точность меня извиняет). Пять часов из Парижа в Биарриц скоростным поездом: тогда ланды начнут прорастать на подъезде к Атлантике, как в «Подростке былых времён» Франсуа Мориака. Полтора часа из Рима во Флоренцию—тем же Eurostar: можно поймать, когда нежные холмы Умбрии сменят ещё более нежные холмы Тосканы, с их вечной дымкой, fumana.

Я смотрел в окно на Тоскану и поверх fumana видел отражение жены. Сквозь такой же туман и где-то здесь спускался в ад Данте (кстати, почти в моём возрасте). Я обещал жене, что у нас всё будет не просто хорошо, а прекрасно.

…Я ЖЕ ПРЕДУПРЕЖДАЛ, что получается не отчёт, а romanzo, где порой смысл—в сбивчивости, в воздушных проколах (нет, это—в стихах), в уходе от сюжета. И важно сказать вот что. Массовость туризма позволяет легко менять страны, но не эпохи. Колизей навечно разрушен, и центурионы для фото—ряженые. Самый крутой исторический туризм, кстати, сегодня в России, где в подмышке Вичуги или Шуи ещё живы какие-нибудь «Хозтовары» с отделённой от дебелой продавщицы кассиршей… Я не о том? О том. Просто итальянский неореализм, от де Сика до Феллини, разглядел в той, 50-х годов, продавщице—Джину Лоллобриджиду. Или наоборот. И вот ты вечером сидишь в ресторане «Цветы», который придумал Володя Овчаренко, владелец «Риджины», и смотришь «Сладкую жизнь», которую показывают прямо на стене. Но всё же за окном—иллюминация Тверской, снос и реставрация и интервальные фонды. Понимаете, да? Когда имитация создаёт настроение—это одно. Но, боже упаси, принять имитацию за реальность.

И я больше не буду отступать от канвы.

НА ВОКЗАЛЕ—СЕКУНДА В СЕКУНДУ—ждал минивэн. Мы заехали в аэропорт, забрали немецкую девушку Гудрун (тоже с нами) и рванули прочь от Флоренции с её высиженным (по Бродскому) Брунелеске яйцом, образующим купол Duomo. Через час колёсики чемодана катились по выложенной кирпичом дорожке Il Borgo di Vescine—полудюжины крестьянских домов на вершине холма, превращённых в отель. Я знавал в Италии такие очень уютные гостиницы: с балками, с окном в ванной (сквозь него порой залезают любопытные ящерки), с бассейном, со старыми камнями.

—Век шестнадцатый?—спросил я жену.

—Может, и старше.

Ужинали (как это сказать?) в том, что по‑французски называется chateau—в винном хозяйстве, принадлежащем семье Paladin (ей же принадлежал и отель). В закатной мгле вокруг на километры тонули виноградники и оливковые рощи Кьянти—не надо спрашивать, что мы там пили.

—Dimitri,—спросила Гудрун, нервничая,—а правда, что на этих машинах нет усилителя тормоза?

Я рассказал про спортивную честность, когда нет усилителей, а есть прямой разговор ноги с тормозом и руки с рулём. Это называют ещё «чувством карта». Так выстроены все спорткары вроде Lotus Elise. «Спайдеры» Alfa Romeo, обещанные нам с утра, из того же ряда. Я, кажется, зря ей это сказал.

Всего нас собралось человек десять, считая Вальтера и его компаньона Герта. Я отметил англичанина Мартина, похожего на молодого Тома Уэйтса, болтливого голландца Аарта и красавицу-итальянку Лючию.

—Вальтер сказал,—шепнула жена,—что наш отель—XIII века. Дизайн у наших «альф» от Pininfarina, который вообще-то Farina, у этих Фарина, кстати, до автомобилей лавка с мылом была.

Я спросил Лючию, чем она занимается. Она стеснялась нехватки иностранных слов и протянула карточку. На ней значилось: «Компания Paladin. Lucia Paladin». Улыбнулась и подлила вина из собственных подвалов.

…В окно ночью постукивала ветка. На ней росли разом жёлуди и какие-то круглые шарики. Туман рассеялся, всё было залито звёздами, как было залито ими и 50, и 800 лет назад.

УТРОМ БЫЛО СОЛНЦЕ. Вальтер сказал, что лишь дважды во время заездов шёл дождь. Он снимал чехлы с автомобилей, выстроенных под стеной. Под ними машины казались маленькими и плоскими, как банки с сардинами. Когда флот обнажился, я ахнул. Я видел их в чёрно-белой «Сладкой жизни» и, возможно, в «Похитителях велосипедов». А здесь—алый лак, голубой лак. И они были такими нереально маленькими, какими были автомобильчики с педальками в моём детстве, которое никто не превратил в прекрасную эпоху, потому что в СССР был Бондарчук, а не Феллини.

Я знал, что выберет жена—самый большой красный Alfa Romeo Spider 2600 с двумя рядами кресел. В 1958-м такие стоили 25000 дойчмарок—цена квартиры с двумя спальнями в Риме, их покупали американцы.

Мы мягко тронули с места: road book под рукой, наш Spider во главе колонны, где были ещё один 2600-й и несколько двухместных «Джулий» и «Джульетт». Дорога шла по холмам мимо Fonterutoli, Arezzo, Badesse. Я подумал, а жена произнесла вслух: «Сказочно красиво!» Когда ты живёшь с женщиной 18 лет, ты молчишь либо оттого, что всё сказано, либо потому, что вы думаете одинаково. Но самым сильным ощущением был не вид на Кьянти, а то, что на спортивном Alfa Romeo с объёмом двигателя 2,6 литра и развиваемой скоростью 230 км/ч отсутствовали ремни безопасности, а кресла не знали, что такое боковая поддержка, и были мягки, как диван.

И вот без ремней, без защиты, без крыши на алом с хромом авто мы с женой ехали по петляющей дороге на высоте 600 метров над уровнем моря.

И это было сильно, солнечно, замечательно, но вовсе не то, чего я ожидал. Я притормозил. Пусть впереди едет хохочущий, не замолкающий ни на секунду Аарт.

—НО ВСЁ РАВНО: это же очень красиво,—сказала жена.—Ты расстроен, что ты не Мастроянни? И как бы экологический туризм? Но мы только начали!

Я кивнул. Я выбрал в жёны правильную женщину. Теперь нужно было, чтобы ставка на Аарта сыграла. Мы ехали на 50-летней машине, пребывающей в замечательной форме, но всё же не на машине времени.

Когда прекрасный до невозможности вид с белыми доломитовыми холмами, расчёсанными полями, домами и кипарисами вдруг обернулся запруженным автобаном, я понял, что не ошибся в Аарте. Мы, слава богу, сбились с начертанного пути. И после короткого совещания остатками колонны решили, как партизаны, уходить с автобана в ближайшую деревню, откуда будем звонить Вальтеру.

Так мы оказались, если помню, в Asciano.

Там были церковь с прикрученным к её тылу баскетбольным кольцом, заправка с колонкой (ровесницей Alfa Romeo), кафе со столами на улице и смотревшие на нас старики. То есть они не пялились, но смотрели так, как должен смотреть праведник после смерти на рай, в котором вместо кущ и серафимов обнаружились дом, в котором жил у бабушки в детстве, и та река, и тот пёс, что бежал за тобой на реку.

—Вот ты и есть для них сейчас Мастроянни. А твоя московская тусовка—и есть твоя сладкая жизнь, если ты, дурак, до сих пор это не понял,—сказала жена.

Лючия принесла кофе, я спросил, сколько стоит, она покачала головой: как будто цены здесь были в лирах, и это был не твой мир, но у тебя был действительный пропуск в него, сверкающий лаком и хромом, с огромным, как штурвал, рулевым колесом и крохотным рычажком указателя поворота, который не отключается автоматически, потому что в 1958-м до этого ещё не додумались.

И пропуск должен был действовать как минимум 10 минут, через которые обещал приехать Вальтер и на которые хватит 10 миллилитров ристретто.

—ДА! КОНЕЧНО! ЭТО НОРМАЛЬНО—сбиваться с пути! Хотя бы потому, что кофе в дороге я предусмотреть забыл! У нас впереди монастырь с потрясающими фресками! И обед! Но можно просто поехать, куда захочешь!

Вальтер появился ровно через 10 минут.

Когда на следующий день после привала не завелась моя новая любовь, спайдер «Джульетта» (с олдтаймерами всякое случается), он через те же 10 минут привёз на замену её сестру «Джулию».

Вальтер был из северных итальянцев, полунемецкая кровь. Ему нравилось и удавалось сочинять день. И если обед в описанном Данте 1000-летнем замке (том, что «Корона дьявола») предполагал клёцки с рикоттой в пюре из тыквы с розмарином и баранину, тушённую в санджовезе с фенхелем, то сменявший его ужин, ясное дело, таил домашнюю пиццу на воздухе. Пиццу, кстати, готовил находящийся в найме у Лючии Сергей—бывший ракетчик из Белоруссии, рассказывавший нам, что поздней осенью отель закрывают, потому что дорогу в горах заносит снегом; и что у него здесь есть друг-почтальон; и что они с женой абсолютно, неправдоподобно счастливы именно здесь, в Кьянти.

Он же рассказал, как кто-то из соотечественниц, приехав к ним, выбежал с криком:

—Мусик, нам вместо пяти звёзд подсунули крестьянскую хибару!

—Но это был исключительный случай,—извинился он.—"Мусики", правда, уехали…

Совсем забыл сказать о причине любви, случившейся к «Джульетте». Это была двухместная кроха с честным «воздушным» движком в 1,3 литра и бескомпромиссной подвеской, жёстко державшей любой поворот. Моя жена называет это ощущение «монорельсом». Я вжал со старта «Джульетту» в 90-градусный вираж на 75 км/ч, щадя её возраст и не веря, что она разгоняется до 165. И только потом заметил, что спидометр градуирован в милях.

ЕСЛИ ТЫ ПРОШЁЛ В ДРУГУЮ ЖИЗНЬ, можно не спешить. Однажды мы запарковались у церкви, где шло венчание, и дети, сопровождавшие жениха и невесту, попросили разрешения сфотографироваться у машины, и мы специально оставили им дверцу открытой, а сами пошли внутрь, и оказалось, что это церковь при университете Сиены. Ещё там были терракотовая собака, сидевшая на стене, сказочной красоты сад и комнаты, из которых никто не гнал; бил колокол.

А в другой день, или месяц, или год, мы поехали в Сиену, всю из рыжего кирпича, где главная площадь вырезана из земли в форме раковины, и там по праздникам скачки, а ещё в Сиене строили самый большой в мире собор, но недостроили, так что из улицы растут стены без купола.

А потом началась осень, и холмы стали чёрными и прозрачными, и дорогу в горах занесло, и почтальон жаловался, что в баке застывает солярка, а мы пили кофе у окна, зная, что каждая чашка приближает сезон, когда, случается, в Asciano приезжают люди на шикарных красных спортивных машинах, и мужчина за рулём одной из них мне смутно знаком.—RR

Компания-организатор: NOSTALGIC ©. Driven by style; nostalgic. it

Ангелы-хранители: Walter Laimer, Gert Pincher, info@nostalgic.it

Время туров: с 12 апреля по 4 ноября.

Отель Il Borgo di Vescine: www.vescine.it