Воспитание чувств

Недалеко от Вумбура-Плейнз, роскошного охотничьего лагеря в дельте реки Окаванго, Ботсвана, Грант Харрис лавирует на «Лендровере» среди стада слонов. «Самое главное—это не оказаться между слонёнком и его мамашей»,—говорит Харрис, главный менеджер лагеря, и резко дёргает назад переключатель передач, чтобы избежать столкновения с животными, выстроившимися фалангой прямо перед нами. Слава богу, несколькими минутами раньше Харрис не позволил мне сесть за руль.

«Не имеет значения, хорошо ли ты водишь,—продолжает он и неожиданно останавливает машину.—Важно понимать, как поведут себя животные». Усмотрев брешь в стаде, он заводит мотор и проносится по высокой траве, вниз по насыпи, через заболоченный участок. Слоны смотрят нам вслед и победно трубят: «Скатертью дорога!»

Дальше мы не встречаем никого страшнее семейства гривастых бородавочников, похожих на маленьких пони-уродцев, и вскоре возвращаемся в лодж, где четверо постояльцев безмятежно наслаждаются кофе и прекрасными видами. Река Окаванго гонит свои воды на тысячи километров к юго-востоку, в Анголу, превращая пустыню Калахари в страну мечты с лагунами, озёрами и островами, с изумрудными тростниковыми полянами и большими деревьями. По равнине лениво бродят стада чёрных антилоп, рядом щиплют акацию жирафы. Певчие птички с ярким оперением используют мебель палаточного городка в качестве насестов и перекликаются друг с другом, точно персонажи диснеевских мультиков. Мирная, идиллическая картина. Настолько спокойная, что, как говорит один из гостей лоджа, забываешь об опасностях заповедника Вумбура. Но, даже имея за плечами четыре вылазки на африканское сафари, опасаешься сидеть ночью на террасе, признаётся он.

Харрис не винит своего гостя в излишней осторожности, однако уверяет, что до сих пор «здесь ни один турист не погиб».

СЛОВА ХАРРИСА—ВОВСЕ НЕ РЕКЛАМНОЕ БАХВАЛЬСТВО, ведь африканские животные бывают куда более грозными, чем ревущие слоны в дельте реки. «И уж тем более охотничий лагерь—далеко не самое страшное место. Но тем-то и привлекателен отдых в лодже»,—объясняет Харрис. «Мы стараемся предложить гостям аутентичные развлечения на дикой природе»,—говорит он, повторяя главный тезис компании Wilderness Safaris, которая развернула свой бизнес в Вумбура-Плейнз и ещё 54 лоджах на территории 2400 кв. км в южной части Африки.

В 1983 году двое молодых гидов, Колин Белл и Крис Макинтайр, основали фирму Wilderness Safaris, решив, что лучше постараться сохранить первозданную красоту, нежели расстреливать её—тогда в Ботсване такие идеи были внове. В те времена среди богачей и аристократов считалось хорошим тоном выезжать на сафари за крупным зверем, это был способ потешить своё тщеславие погонями и победами. Охотничьи трофеи в гостиной свидетельствовали о железной воле и твёрдой руке хозяина дома, не говоря уже о его финансовом благополучии. Но у Белла, 29-летнего выпускника экономического факультета йоханнесбургского университета Уитуотерсранд, охота вызывала отвращение—он хотел предложить своим клиентам не смерть прекрасных животных, а наблюдение за их жизнью. Они с Макинтайром объединили капитал (за годы работы гидами они накопили по $800) и, имея в активе один старенький «Лендровер», поставили перед собой задачу изменить отношение общества к сафари.

О том, как заработала эта идея, можно судить по тому факту, что спустя 20 лет конкурс среди желающих купить тур составлял 50 заявок на 16 мест. Человек оказался лучше, чем о нём прежде думали животные. Вслед за Ботсваной фирма освоила Зимбабве и Намибию. В обоих государствах, как и в Ботсване, Wilderness Safaris зарегистрировалась как местная компания, так что годовой доход, полученный в этих регионах, оставался внутри каждой страны. Белл и Макинтайр выучили местных жителей на гидов, поваров, барменов и водителей туристических машин.

За аренду земли на 15−20 лет Wilderness Safaris выплачивает окрестным деревням от 5 до 20% общего дохода лоджа, причём эта плата не зависит от того, получает ли компания прибыль.

Белл считает, что помимо гуманитарных задач аренда земли позволяет решить проблему браконьерства. «Если вы сядете с людьми в кружок под деревом и объясните им, что туристический бизнес приносит выгоду, они перестанут смотреть на животных как на мясо. Они увидят в них источник роста благосостояния»,—говорит он.

Опыт Ботсваны оказался примером для Малави, Намибии и Зимбабве, где тоже появились частные концессии. Сейчас у Wilderness Safaris есть лоджи в семи странах и в них работают около 2500 местных жителей. Но Белл и Макинтайр больше не занимаются делами фирмы. Макинтайр сложил свои полномочия в конце 1990-х, а Белл продал свою долю в январе 2006 года. «Я стоял у руля почти 30 лет,—говорит Белл.—Теперь пусть руководят другие».

В свои пятьдесят два Белл ещё слишком молод, слишком энергичен и полон мечтаний для того, чтобы уходить на покой. Он не знает точно, чем займётся в будущем, но в будущем Wilderness Safaris он уверен. «Не похоже, чтобы по мне там скучали. Они набирают силу»,—говорит Белл.

ОТКРЫВШИЙСЯ В ЧАСТНЫХ ВЛАДЕНИЯХ в дельте Окаванго лодж Вумбура-Плейнз состоит из двух баз, расположенных примерно в полутора километрах друг от друга, в каждой из них есть семь благоустроенных шатров с отдельными спальнями, гостиными, столовыми, ванными, барами и террасами, а также душами на свежем воздухе, скрытыми кронами деревьев. Палатки, которые представляют собой домики из полупрозрачной материи, подняты на метр над землёй, как и деревянные мостки, соединяющие их с рестораном, общей гостиной, баром и костровой площадкой.

Назначение таких мостков-переходов двояко: они позволяют ходить, не пачкая ноги в иле и грязи речной дельты, и защищают гостей приглашённых от гостей незваных. Список последних возглавляют львы, за ними следуют антилопы, куду (лесные антилопы), жирафы, гиппопотамы, африканские буйволы, гиены, гиеновидные собаки, леопарды и водяные козлы личи. Обслуживающий персонал и туристы свято верят в то, что большие кошки никогда не прыгнут на мостки. «Никто не знает, почему, но этого до сих пор не случалось»,—пожимает плечами Бойсон Икитсэн, один из менеджеров лоджа.

«Даже если грозный хищник решит прогуляться по мосткам,—продолжает Икитсэн,—он и не подумает заглянуть в палатку и потревожить жильцов». «Как и большинство животных, лев воспринимает любую стену как преграду,—объясняет он,—поэтому попробует её обойти, прежде чем ломиться сквозь неё».

И всё же порой хищники подходят так близко, что вы можете почувствовать себя неуютно. За три недели до моего приезда львиный прайд прошествовал по Северному лагерю прямо во время обеда, после чего была выставлена охрана. Иногда львы совершают убийство на территории лагеря, так что это зрелище видно с террас; обычно их жертвами становятся антилопы гну или другие антилопы. И даже в такие напряжённые моменты они не трогают людей. «Им не нравятся шум и огонь. Львы не любят авантюр».

Тем не менее в первый же день пребывания в лодже мне пришлось усвоить несколько обязательных правил. Не бегать. Не выходить из палатки ночью без проводника. Не спускаться с мостков. «А ещё,—добавляет Икитсэн,—у вас в палатке есть рожок, и в случае чего, сразу гудите: мы прибежим на помощь».

В связи с этим хочется немедленно трусливо задаться рядом вопросов. Прежде всего, какой случай он имеет в виду? Часто ли происходят такие случаи? И как бы быстро ни прибежал Икитсэн, что он сможет сделать? Не думаю, что стильная занавеска из органзы в моём люксе способна стать преградой хотя бы даже для хомячка.

ПРОГРАММЫ ЛОДЖЕЙ WILDERNESS SAFARIS отличаются по целям и по видам охоты. Например, в Вумбура можно наблюдать одновременно жизнь саванны и дельты реки—мало где ещё вы увидите сразу и личи, водолюбивое жвачное животное с изящными лироподобными рогами, и чёрную лошадиную антилопу с полутораметровыми рогами, которая предпочитает засушливую почву. А в следующем пункте моего маршрута, лагере Момбо, преобладают хищники.

Это я понял, едва прибыл в Момбо, расположенный в 24 км южнее Вумбура, в заповеднике Мореми. Мне сразу бросилось в глаза, что палатки и мостки здесь подняты ещё выше, чем в Вумбура,—кое-где почти на 2 метра. Как объяснил мне старший менеджер, Тапс Тапера, это сделано для безопасности гостей, при том что животным позволено свободно разгуливать по лагерю.

Львы заставляют трепетать постояльцев лагеря, но они—не единственная достопримечательность здешней фауны. Месяца за полтора до моего приезда леопард задрал здесь импалу, чёрнопятую антилопу, и поволок её тушу к раскидистому дереву, где она пролежала на глазах у обитателей Момбо целых три дня. Однажды между палаток прокрался гепард. Но чаще всего здесь встречаются львы—в прошлом месяце одинокого льва видели ни много ни мало сорок раз. Ведь сосчитали! Сорок первый выпал на мою долю, когда я вышел из своего убежища и направился по мосткам в главную гостиную выпить чашечку кофе.

Конечно, меня проинструктировали, как вести себя в таких случаях. Народная мудрость гласит, что надо смотреть зверю в глаза, дабы он убедился, что вы тоже обладаете бинокулярным зрением и, стало быть, не слабее него. Правда, это может вызвать ответный взгляд. Я слышал также, что некоторые охотники просто топают ногой, и зверь убегает, хотя лично я опасаюсь применять эту тактику к кому-либо крупнее домашней кошки. Но, безусловно, хуже всего было бы броситься бежать. Это ещё хуже, чем заорать.

Ничего такого я не делаю, не делает ничего подобного и женщина, которая первой видит львицу, шествующую в нашу сторону через парковку. Она смотрит на лениво переваливающуюся зверюгу и говорит таким тоном, будто дождалась наконец автобуса: «О! Вот и лев».

Мы замираем, и ни один из нас не произносит ни слова, пока львица проходит под мостками и удаляется. Но я в большом возбуждении рассказываю об этой встрече Тапсу. «А, эта львица,—сонно бормочет он.—Она всегда бродит одна. Она кочевница. С ней никого никогда не бывает».

И всё-таки я беру двойной виски вместо кофе.

В тот же день я вместе с четырьмя птицеловами еду в одном из лагерных экскурсионно-охотничьих джипов. Примерно за час мы успеваем полюбоваться на синевато-серых цапель, серёжчатых журавлей, краснобрюхую зелёную квакву и розовошеего скворцового конька, и тут Мазунга замечает грифов, оккупировавших дерево, и направляет туда наш «Лендровер». Оказывается, летающие мусорщики следят сверху за львами—их около 20, три взрослые самки и львята, которые весело кувыркаются и играют друг с другом. Один подросток важно расхаживает с окровавленным мослом в пасти. Двое других неторопливо приближаются к нам метра на два, словно прикидывая, нельзя ли нас сожрать. Полчаса мы наблюдаем за ними, затем удаляемся, прежде чем они успевают принять какое-то решение не в нашу пользу.

ЕСЛИ ЭТА ПОЕЗДКА НА МАШИНЕ по саванне была столь увлекательна, то сафари в следующем лодже, Абу-Кемпе, обещало потрясение. В одном из лагерей Wilderness Safaris в южной части дельты Окаванго обосновался Рэндалл Мур, весьма колоритная личность и пионер сафари на слонах. В 1970-х этот уроженец Портленда привёз из сиэтлского цирка в Африку трёх слонов и выпустил их в национальный парк Крюгер. Местное стадо приняло новичков в свои ряды, а семь лет спустя Мур вернулся в заповедник, чтобы ещё разок прогуляться верхом на «своих» слонах.

Теперь любители сафари каждый день взбираются на спины семитонных исполинов Мура, чтобы совершить экскурсию по дельте реки. «Все уверяли, что африканские слоны не поддаются дрессировке, а я доказал обратное»,—говорит Мур, энергичный человек с дешёвой сигарой в уголке рта. Внешностью и манерами он напоминает актёра Джо Пеши, но ему нет до этого никакого дела.

У Мура есть свои соображения о том, как должно обустраивать лодж. К примеру, в отличие от Вумбура и Момбо, в Абу-Кемпе нет мостков между главным строением и шестью палатками. «Да зачем они нужны?—машет он рукой.—Львы придут сюда, если только мамаше захочется показать детям, как выглядят палатки».

Вполне понятное любопытство. Палатки, сконструированные самим Муром, представляют собой удивительно красивые шатры с медными и фарфоровыми ваннами и скульптурами на террасах, окружённых африканской хурмой и сикоморами. С мягких диванов открываются умопомрачительные виды на лагуну.

НОЧЬЮ ИЗ КАКОЙ-ТО ПАЛАТКИ доносится крик и гудение рожка. Наутро за завтраком мы узнаём, что случилось. К паре из Испании вторглось дикое животное—не лев и не гиппопотам, а просто мышка. «Моя жена была в ужасе»,—рассказывает мужчина, когда мы отправляемся на прогулку на слонах.

В Абу-Кемпе работают 50 человек из окрестных селений, но Мур особенно гордится своими погонщиками слонов. «В Ботсване быть погонщиком слонов очень почётно,—рассказывает он, пока мой великан опускается на колени и я забираюсь в мягкое, похожее на ящик седло.—Это видно уже по тому, как эти люди себя держат. Они полны достоинства».

На спине у слона Мур явно чувствует себя в полной безопасности. «Это своеобразное ощущение,—говорит он.—Даже если лев подойдёт вплотную, слон вас защитит».

Слова Мура успокаивают, но ненадолго. В Джао, четвёртом лодже моего маршрута, чета управляющих подтверждает все мои прежние опасения. «Бывает, что и едят туристов,—говорит Ким Дитрихсен,—но, как правило, немцев».

Её муж Шейн согласен с ней: «Это вам любой скажет в нашем деле. Мы объясняем им, что нельзя выходить из машины или из палатки ночью, но немцы не слушают».

И немцам, и упрямым туристам других национальностей будет приятно узнать, что в Джао, лодже Wilderness Safaris севернее Абу-Кемпа, они могут неделю не покидать территории лагеря, дабы не подвергать себя смертельной опасности. В этом лодже, построенном Дэвидом Кейзом в 1999 году, все строения соединяются высокими мостками; на верхнем этаже главной двухэтажной хижины расположены бар и ресторан, а на нижнем—библиотека, винный погреб и SPA.

Предки Кейза прибыли сюда в 1880-х на повозке, запряжённой волами, и с тех пор этот район Ботсваны осваивает уже четвёртое поколение семьи. Дед Дэвида разбогател, занимаясь перевозками между пограничным городом Мауном и Ливингстоном, а затем открыл заправочную станцию и гараж для грузовиков и самолётов. В 1983 году Дэвид унаследовал бизнес, но ему захотелось быть ближе к природе.

На сегодняшний день в лодже Кейза трудятся примерно 70 человек, 55 из которых—местные жители. «Наши охотники—из племён байеи и максаникве,—говорит он.—Они знают этот район как свои пять пальцев». Это более чем полезно, когда вы идёте с ними по дельте, где полно крокодилов.

Большим успехом у гостей Джао пользуются ночные выезды, когда можно увидеть цивету, пятнистую гиену, панголина, долгонога, галаго и генетту. Но и днём есть шанс встретить львиный парад, а возможно, и леопарда, в царственной позе расположившегося на ветвях дерева.

Вечером, за стаканчиком виски, путешественники показывают друг другу фотографии и обмениваются впечатлениями от экскурсий, на которых они побывали в Джао и других лоджах Wilderness Safaris. Многим с трудом верится в то, что мы были на расстоянии вытянутой руки от самых свирепых хищников нашей планеты и что прямо у стен наших домиков паслись чёрные буйволы.

Конечно, если бы не Колин Белл, вряд ли многим из моих знакомых по лоджу довелось бы увидеть Окаванго.

Очевидно и то, что Белл отдал своё детище единоверцам. Так, владелец Джао не спилил ни одного деревца для постройки своего лоджа. Он ежегодно платит за исключительное право на охоту в своих владениях площадью почти 60 000 гектаров. Но Кейз не охотится и гостям своим не позволяет. «Я покупаю лицензию специально для того, чтобы никто другой не мог этого сделать,—говорит он.—Не хочу, чтобы здесь уродовали землю и отстреливали животных».—RR

ЗАПОВЕДНИКИ САФАРИ

Вумбура-Плейнз, Абу-Кемп, Момбо-Кемп и Джао—лишь некоторые из 55 лоджей Wilderness Safaris в южной части Африки. Далее—ещё несколько лучших охотничьих лагерей компании

RUCKOMECHI CAMP, Зимбабве

Весь день в Рукомечи-Кемпе, расположившемся среди акаций и махагониевых деревьев у реки Замбези и Великой Рифтовой долины, слышно ворчание гиппопотамов. Реку облюбовали также многочисленные пернатые вроде мухоловки Ливингстона, красношейного сокола (турумти) и жёлтобрюхого бюльбюля. В лодже 10 крытых соломой домиков.

MAKALOLO PLAINS, Зимбабве

Из окон домиков в Макалоло видны водоёмы, где купаются слоны и буйволы. Лагерь находится в укромном уголке национального парка Хванге, который славится охотой на крупного зверя. Популяция гиеновидных собак в этих местах самая многочисленная в Африке.

NORTH ISLAND, Сейшельские острова

Кое-кто полагает, что этот внутренний гранитный остров Сейшельского архипелага—самое прекрасное место на Земле. Курорт Wilderness Safaris занимает весь остров, но в нём всего 11 вилл. В новом спа-комплексе, построенном на белом, как пудра, песке.

RIVER CLUB, Замбия

Водопад Виктория, одно из величайших чудес света. Его рокот слышен постоянно. 10 домиков на берегу реки Замбези, вдали от шума городов и сёл, оформлены в эдвардианском стиле. Фасады номеров полностью открыты, чтобы гости ежеминутно могли наслаждаться видами.

PAFURI CAMP, ЮАР

Лодж расположен в Макулеке, одном из самых отдалённых и загадочных уголков национального парка Крюгер. Ещё 2 миллиона лет назад в этом лесу селились первобытные племена. В XV веке династия Туламела возвела здесь города. Из 20 палаточных домиков можно наблюдать за тем, как слоны, ньяла, водяные козлы и лесные антилопы приходят на водопой к реке Лувуву. И таких птиц, как в Пафури-Кемпе, вы больше нигде не увидите.

DOMWE ISLAND, Малави

Остров Домве, который находится в частном заказнике национального парка посреди озера Малави, облюбовали любители водных видов спорта и дайвинга в пресной воде. Пять просторных охотничьих палаток спрятаны среди деревьев. Периметр острова—9,6 км, высота над уровнем моря— 400 м, что создаёт идеальные условия для пеших и лодочных прогулок.

CHINTHECHE INN, Малави

Вдоль окаймлённых пальмами пляжей, омываемых прозрачными водами озера Малави, раскиданы рыбацкие деревушки. Здесь, на песчаном берегу, стоит отель Chintheche. Крупные хищники сюда не забредают, зато можно увидеть сернобыка, южноафриканскую лисицу, шакала, антилопу-прыгуна, страуса и трубкозуба.

KAYA MAWA LODGE, Малави

Лодж Кайя-Мава Wilderness Safaris строила в партнёрстве с местным населением, безо всякой техники—её на остров Ликома посреди озера Малави просто невозможно было доставить. В итоге появились 10 каменных домиков, крытых соломой, с каркасом из тика, которые удачно гармонируют с гранитными скалами, окружёнными баобабами. Фасады всех домиков обращены к озеру, в номерах стоят двухметровые кровати чёрного дерева с пологом на четырёх столбиках, каменные ванны.

LITTLE KULALA, Намибия

Отель Little Kulala—жемчужина живописного района Намибии под названием Соссувлеи. Восемь крытых соломой вилл этого курорта в пустыне органично вписываются в вечные дюны. На каждой вилле есть терраса из светлого дерева и персональный бассейн для купания, на крыше—кровать. Лёжа на этой кровати, можно любоваться панорамой. С первыми лучами солнца воздушный шар унесёт вас на сафари.

www.wilderness-safaris.com