Сооснователь арт-пространства Cube. Moscow Елена Белоногова

Как родилась идея создать Cube. Moscow?

Идея сложилась из нескольких частей. Я пришла в искусство как коллекционер. Будучи человеком, который интересуется искусством, я любила посещать вернисажи, выставки и аукционы. И меня очень расстраивало, что часто арт-мероприятия проводятся в один день в разных точках Москвы. Это первое. А второе — галереи часто находятся в таких местах, до которых сложно добраться и негде припарковаться. Много бытовых проблем, которые мешают тебе просто пойти и получить удовольствие. Например, из-за пробок я несколько раз не попадала на аукционы.

Я понимала, что локации в центре города — дорогая история, а галерейный бизнес в России только набирает обороты. Так и родилась идея, что если собрать вместе несколько галерей, то появится возможность скинуться и снять большую площадь в центре города.

Кроме того, я посмотрела на опыт других индустрий, где применяются подобные схемы коллабораций. Как раз три-четыре года назад многие говорили о коворкинге WeWork, по миру росла сеть их пространств. Так и возникла идея пространства, где галеристы могли бы шерить (от английского слова share, означающего «делить». — Прим. «Robb Report Россия») расходы, генерировать общий трафик и регулярно создавать PR-поводы. Этот эффект синергии отлично чувствуется. Это тот случай, когда 1+1 равно не двум, а трём!

Быстро вы нашли галереи, которые были бы заинтересованы в таком проекте?

Мы одновременно стали искать и пространство, и галереи. Проблема была ещё и в том, что многие нас не знали. Мы с партнёрами не были известными людьми на рынке искусства. Плюс с самого начала бизнес-модель проекта подразумевала эффективность, это не должен был быть убыточный дотационный проект, он как минимум должен был быть на самоокупаемости. Сначала было очень сложно, но как только появились первые галереи, в том числе и уважаемые на рынке, стало гораздо легче.

Плюс нам очень помог формат поп-ап-галереи. Он позволяет галереям зайти в проект на несколько месяцев и попробовать. Такой формат интересен и нам, так как благодаря ему у нас идёт постоянная смена контента, что позволяет поддерживать интерес к пространству коллекционеров и любителей искусства.

Сколько сейчас с вами галерей?

Недавно одна из галерей у нас взяла второй стенд, периодически часть пространства снимают под выставки художники. В целом единовременно с нами работают от 11 до 15 галерей. Есть пространства для галерей постоянных резидентов и пространства для поп-ап-проектов. Большой выставочный зал может использоваться как одними, так и другими. Раз в год мы даём возможность нашим постоянным резидентам использовать пространство в большом выставочном зале совершенно бесплатно. Делать большие выставки сложно, но важно как для художников, так и для галерей.

Как на вас отразился 2020 год? Насколько он был сложным?

Очень! В момент, когда мы вновь открылись, я не понимала, выжили мы или нет. Потому что не было осознания того, выжили ли галереи. Нам очень помогло, что, пока мы были закрыты, у нас были послабления по аренде, но всё равно часть галерей ушла. Кто-то перешёл в онлайн, кто-то — в поп-ап-формат. Но как только мы открылись, появился большой, очень большой спрос. В один день у нас было три галереи, которые хотели выставляться в одном и том же пространстве!

А насколько жёстким был локдаун?

Для галеристов мы всегда были открыты. У нас даже была галерея, которая три раза сменила экспозицию за время локдауна. В Cube. Moscow водили небольшие частные экскурсии, водили клиентов, но сказать, что людей было много, нельзя. Многие клиенты просто уехали из города на время пандемии. И в целом опыт у всех был очень разный. Какие-то галереи ничего не продали, а у кого-то продажи сильно возросли. Почему так сложилось, сложно сказать. Среди тех, кто продал мало, были и те, кто до пандемии числился среди лидеров по продажам. Но сейчас мы видим, что у людей растёт интерес к искусству, растёт спрос на искусство. Возможно, это связано с тем, что во время карантина у людей было время разобраться в нём. Особенно вырос спрос среди миллениалов и поколения Z.

Какой средний возраст у покупателей? Доля молодых людей значительная или покупатели всё ещё в основном представители поколения 40+?

Дорогие работы в основном покупают клиенты постарше. Сейчас в принципе у поколения 25−35 смещается фокус при приобретении произведений искусства, они часто покупают искусство не столько как коллекционеры, а просто для украшения своего дома и поддержки художников, которые им нравятся. Мы живём в открытом информационном пространстве, все друг за другом следят, что привело к такой новой форме собирательства, как поддержка художников.

Как часто покупают картины, ни разу их не увидев вживую?

Сейчас происходит очень большой сдвиг рынка в сторону покупок онлайн. Такие покупки, как правило, происходят без предварительного знакомства с оригиналом (в первую очередь это касается молодёжи, которая привыкла всё покупать в интернете). Также это актуально для покупок до тысячи долларов. Такая тенденция сейчас существует во всём мире. У нас точка входа чуть пониже — 400−700 евро, — но такая тенденция тоже существует.

Расскажите о том, какие у вас в Cube. Moscow проходят мероприятия. У вас же недавно был аукцион?

К вопросу о том, как на нас повлияла пандемия. Мы активно работаем над освоением онлайн-пространства, создали платформу, через которую будем продавать искусство онлайн. Плюс мы провели два онлайн-аукциона. Вообще офлайн-аукционы в Cube. Moscow проходят часто — у нас были Phillips, Vladey и voblago.

Какие у вас планы на 2021−2022 годы? Чего ждать от Cube. Moscow?

У нас есть кое-что новое, но пока мы немного подождём и не будем об этом говорить (улыбается). Интересно, что, как только мы все вместе объединились, у нас сразу появился голос. В декабре позапрошлого года я писала письмо Алексею Анатольевичу Фурсину (руководитель Департамента предпринимательства и инновационного развития города Москвы. — Прим. «Robb Report Россия») с предложением включить галерейный бизнес в пул отраслей, получающих поддержку для участия в отраслевых ярмарках.

И именно благодаря тому, что нас много, на нас обратили внимание, и уже есть галереи, которые получили субсидию для участия в международных ярмарках искусства. Если раньше мы выигрывали для наших галерей международные гранты, то теперь получили постоянную поддержку. Правда, на данный момент субсидии получают только московские галереи, это не федеральная программа.

А вообще у зарубежной публики и коллекционеров есть интерес к российским художникам, представителям современного искусства?

У искусства нет национальности, и растёт рынок искусства в тех странах, где есть высокое потребление. Как только наши художники уезжают за рубеж и начинают продвигаться без привязки к стране, они начинают продаваться и расти в цене. Вообще это не очень приятный момент, но у нас становятся популярными те художники, которых признал Запад. Например, evfrosina — она космополит, ездит по ярмаркам по всему миру, целыми сериями уходит в Бразилию, отлично продаётся в США. Конечно, быть русским художником в сложившейся международной политической среде непросто. Но если у тебя качественный продукт, тебя всё равно примут. Все давно говорят о том, что в России искусство высокого класса, но его недостаточно представляют на Западе. А недостаточно его представляют на Западе потому, что его недостаточно покупают здесь. Поэтому наша основная задача — продвигать коллекционирование или выращивать культуру потребления искусства.

В связи с этим не могу не спросить, насколько у работ наших художников есть инвестиционная привлекательность?

Очень большая! Наши художники сильно недооценены. И сами художники это понимают. Например, AES+F — одни из лучших не только в России, но и в мире диджитал-художников — сами о себе говорят, что они самые дешёвые из известных художников в мире. На их произведениях в Чикаго учат, как делать диджитал-искусство, Голливуд у них заимствует композицию кадра, все уважающие себя мировые музеи имеют их работы в коллекции, а цены на их работы далеки от цен на работы мировых звёзд искусства.

Начинающему коллекционеру нужно задумываться об инвестиционной привлекательности работ, которые он покупает, или в начале всё-таки лучше приобретать просто то, что нравится?

На самом деле в этом и есть преимущество искусства перед другими видами инвестирования. Если ты покупаешь то, что тебе нравится, даже если работа не вырастет в цене, она от этого не перестанет тебе нравиться. Посмотрите на любую успешную коллекцию, хорошо известную в мире, это, скорее всего, будет коллекция, которая собиралась по любви, а не по расчёту.

Хотя есть те, кто покупает искусство без эмоционального вовлечения, но это именно инвестирование, а не коллекционирование. И сейчас появились компании, которые специализируются на альтернативных инвестициях. Люди, которые пользуются их услугами, даже не видят произведений искусства, которые покупают. Их просто хранят в хабах с выгодным законодательством, например, в Сингапуре.

Мы тоже смотрели на Сингапур как на потенциальную локацию Cube, но там развитие рынка искусства плюс-минус на уровне нашего. Люди до сих пор хвастаются друг перед другом «биркинами» (модель дамской сумки торговой марки Hermès, которая продаётся на аукционах по самым высоким ценам — Прим. «Robb Report Россия»). В остальном мире уже давно не так. И, кстати, представители молодого поколения уже так себя не ведут. Фокус смещается — это приятно.

На каких российских художников стоит обратить внимание начинающему коллекционеру?

Совершенно точно Олег Доу. Это художник очень высокого класса, признанный за рубежом. Он там продаётся лучше, чем у нас. Безусловно, evfrosina. Это уже взрослая и успешная девушка, в то время как Олег всё ещё молодой художник. При этом они находятся в одной ценовой категории: семь-восемь тысяч долларов. Ещё нужно отметить Ольгу Кройтор, Евгения Антуфьева, Егора Плотникова и Дуню Захарову; это далеко не весь список, в России хороших художников много.