Айдан Салахова, «Новые святые»

В марте, вернувшись из Италии в Москву, Айдан Салахова оказалась в реабилитационном центре «Царицыно», на её рейсе выявили двух заболевших. О своей изоляции она рассказывала в соцсетях, в популярной группе «Шар и крест» появлялись её рисунки. А живописным итогом карантина стала серия «Новые святые», герои которой — врачи в «космическом» облачении, позировавшие художнице в больнице. «I’ve never seen your faces, but I felt your souls/Я никогда не видела ваших лиц, но я чувствовала ваши души», — написала она в инстаграме.

Беатрис Мильязеш, Março

«Спасибо! Спасибо всем медикам, которые в этот трудный момент храбро сражались с COVID-19 в его эпицентре.
Спасибо всем продавцам супермаркетов и аптек, работникам банков, службам доставки за их незаметную, но важную работу… Большинство из нас, оказавшись запертыми в своих домах, были вынуждены изменить свою жизнь, столкнулись с экзистенциальными ощущениями страха, потери, тревоги, надежд… Эти люди по всему миру помогли нам преодолеть трудные времена, не теряя оптимизма, братства и мира в душе. Они не могли оставаться дома. Нам надо их под- держать! Obrigada

Анастасия Вермеер, «Сознательные бабушки во дворе»

«Во время изоляции в нашей жизни появились новые ограничения, связанные с поведением, пространством и привычками. Приобрели ценность вещи, на которые мы раньше не обращали внимания. Вдруг детские площадки, парки и другие общественные места начали огораживать красно-белыми лентами, и эти места заиграли для нас совсем другими красками. Они превратились в запретный плод и начали привлекать к себе больше внимания. Я понимала, что это краткосрочное необычное явление, которое нужно обязательно запечатлеть. Потому что как только ленты будут сорваны, весь шарм этих мест исчезнет и они снова станут обыденными».

Николя Пати «Портрет с одной бабочкой»

«Неужели я вижу в окно первую бабочку? Каждый год с середины мая до конца июня море бабочек прилетает в Нью-Йорк».

Эмиль Лукас, «Один из двух миров»

«Мои новые работы из смотанных в клубок нитей сравнивают один мир с другим или рассказывают отдельную историю. Ячувствую, что всё, что сейчас происходит с человечеством, сжимается в одну коллективную мысль».

Евгения Буравлёва, «Ветреный день»

«Чуть больше года назад мы планировали проект „Не сезон“ про локации и человека в момент „подвисания“, паузы. Работы для этого проекта я писала как раз во время весенней изоляции. Для художника изоляция — это идеальное состояние для спокойной работы и отстранённого взгляда на себя, своё творчество, пространство вокруг и происходящие процессы. Как художник я много работаю с территориями заброшенными, оставленными, вмежсезонье, находящимися в изоляции от людей. В этот момент, когда пространство вокруг видно кристально чисто, оно начинает смотреть на зрителя. Редкий момент остаться наедине с миром — одна из возможностей, подаренных изоляцией».

Дарья Коновалова-Инфанте, рисунок из серии «Тайная жизнь вещей»

«Ещё со времён обучения в МСХШ помню, какой восторг вызывали постановки с контрастным, направленным освещением, с длинными, пересекающимися тенями, рождающими новые образы и сюжеты. Мечтала сделать графическую серию на эту тему, но всё не находилось времени, а тут случился карантин и приглашение от Максима Боксера в группу „Шар и крест“, созданную им для поддержки художников. Для меня эта „игра“ — возможность рефлексии на тему того, что мир не всегда такой, каким мы привыкли его видеть, что в нём всегда есть место непонятным, необъяснимым, чудесным вещам и явлениям».

Мария Суворова, «Яндекс.Еда»

«В пустом городе, скованном страхом, как золотые пчёлы летали мальчишки-разносчики. Я рисовала их из окна, когда был полный локдаун. Даже на выжженной пустынной земле есть молодость, смелость и дружба».

Марина Звягинцева, «Запертые чувства»

«Проект был задуман задолго до пандемии как метафора разобщённости людей под влиянием диджитализации
и social media. Но с приходом самоизоляции арт-инсталляция приобрела совершенно иное значение. Мы все оказались внутри матрицы ограничений. Две руки (моя и сына), превращённые в скульптуру с помощью 3D-печати и помещённые в клетки весной 2020 года, стали символом жажды контакта и тепла. Красный поток биотипии олицетворяет живую энергию, которой люди хотят обмениваться друг с другом и которая пытается вырваться за существующие границы».

Таня Пёникер, Acedia

«Персонаж рисунка олицетворяет грех уныния, acedia по‑латыни, который является одним из самых тяжёлых испытаний для человека, ведь в этом случае приходится сталкиваться не с внешними соблазнами, а с самим собой, со своим внутренним состоянием, с которым порой бывает очень сложно совладать. Мнимый больной лежит в кроватке-гробике, времени для него больше не существует, под кроватью притаилась черепаха, ломающая часы, — распространённый символ уныния. Мне кажется, многие люди переживали подобное состояние во время „самоизоляции“».

Ольга и Олег Татаринцевы, «Утопая в цифрах», инсталляция (шамот, глазурь)

«Это инсталляция-размышление о мнимых и реальных угрозах современной цивилизации. Оружие, которое столь часто становится решающим доводом в политике, оказывается бессильным перед невидимой опасностью — вирусом, уносящим сотни тысяч жизней. Именно поэтому эпиграфом к моей работе служит фрагмент из книги Светланы Алексиевич „Чернобыльская молитва“ 1997 года: „…В зоне и вокруг зоны… Поражало бесчисленное количество военной техники. Маршировали солдаты с новенькими автоматами. С полной боевой выкладкой. Мне больше всего почему-то запомнились не вертолёты и бронетранспортёры, а эти автоматы… Оружие… Человек с ружьём в зоне… В кого он мог там стрелять и от кого защитить? От физики… От невидимых частиц… Расстрелять заражённую землю или дерево?..“ Важной частью инсталляции стали графические листы с исчезающими цифрами — международной статистикой заболеваний, за которой мы следили с первых дней пандемии. Эти цифры исчезают, стираются. Это цифры слабости этого мира».

Павел Отдельнов, «Новая привычка»

«Во время карантина я заметил за собой, что в общественных пространствах избегаю касаться ладонями любых поверхностей. Для открывания дверей использую внешнюю часть руки, запястье или локоть. Теперь даже кажется странным, что всего лишь год назад я прикасался к поручням в метро и ручкам дверей и совсем не задумывался о том, что это может быть опасно. Да, теперь я почти всегда пользуюсь перчатками, тщательно мою руки и обрабатываю их антисептиком. Но даже в перчатках я продолжаю использовать внешнюю часть руки. Наверное, в силу новой привычки».

Алексис Рокман, «Титаник»

«Всё население Земли будет ликовать и вспоминать, как всё было, когда пандемия закончится, но многие уже не смогут разделить с нами эту радость. Трагедия „Титаника“ — одна из самых известных и памятных в истории человечества. Ей посвящены по меньшей мере 41 фильм и телеэпизод».

Рашид Джонсон, Red Crowd

«Эта работа — продолжение моей серии Anxious Men. Настало время проявлять ответственность и доброту по отношению к другим».

Андрей Шкарин, «Мой сад»

«В условиях вакуума мы растим свой сад, и он у каждого получа- ется удивительным, самобытным, иногда токсичным, но уникальным. Цветы вырастают из человеческих рук, прорастают сквозь них. Здесь есть аллюзии на „Сад земных наслаждений“, раннехристианскую традицию изображения садов и прямое цитирование викторианских композиций под колпаками, которые обращаются к вечной теме memento mori. Сегодня же клош — символ нашей добровольной изоляции, находясь в которой мы стараемся лучше понять и принять себя. Проходя сквозь неизбежные лишения, мы находим и разрешаем наши внутренние конфликты, испытывая своего рода катарсис».

Андрей Люблинский, «Курьеры»

«Почти сразу после начала эпидемии заморозились все проекты, в которых я был занят, в какой-то момент я даже хотел устроиться курьером. Внезапно пришла идея превратить в курьера чумного доктора, принты оказались популярными, что позволило не только пережить нелёгкие моменты, но и получить прибыль».

Андрей Логвин, «Аснит Сянам Трава» из серии «Тригл Авных Слова»

«Я уверен, что мы теряем главное в потоке слов. Чтобы сказать правдиво и искренне, нужны только три слова. Нужно только правильно их подобрать».

Максим Татаринцев, «Сегодня»

«Этот проект был задуман в самый сложный и абсолютно новый для мира период пандемии. В тот момент, когда население многих стран было заперто в собственных домах, на „линии огня“ боролись врачи. Именно их образ я использую в своём проекте. Образ героев нашего времени, чью амуницию составляют защитные костюмы и маски, чьё оружие — сила духа и самоотверженность. Именно таким вошёл в историю 2020 год».

МишМаш, из серии «Навязчивый счёт»

«Пока мы пересчитываем их или, наоборот, не берём их в расчёт, они отсчитывают нас, укрывая координатной сеткой времени. Что было? Что будет? Спроси у банки с солью, спроси у коробки с красками, спроси у синицы, спроси у камня…»

Статья «Вирусное искусство» опубликована в журнале «Robb Report» (№1, Февраль 2021).