Месяцы вынужденной самоизоляции научили нас делать не выходя из интернета буквально всё — работать, учиться, посещать музеи и концерты, праздновать дни рождения, панически скупать всё, что надо и не надо, заниматься йогой и, наконец, ходить в театр. А театр, как выяснилось, только того и ждал. Замечу сразу, речь идёт не о полюбившихся многим трансляциях опер и несколько менее популярных записях драматических спектаклей, а о проектах, с самого начала заточенных под онлайн-формат. Ведь театр — это то, что происходит здесь и сейчас, на глазах у зрителей: если не на сцене, так хоть перед камерой смартфона. Театральные онлайн-проекты существовали и раньше, но как-то робко, тихонько, чуть ли не украдкой — вроде и на переднем краю прогресса, но всё равно немного на обочине. Это был нишевый продукт, интересовавший лишь узкую группу энтузиастов — самих авторов, их друзей, коллег и верных, но немногочисленных поклонников.

И вдруг, внезапно, маргинальная забава стала мейнстримом: когда традиционные театры закрылись, смотреть онлайн-спектакли стали люди, которым до эпидемии подобное даже и в голову не приходило. А другие столь же неожиданно для себя стали их ставить.

В ряды этих «новаторов поневоле» угодила и я — так получилось, что премьера моей первой пьесы «Мэтью» прошла в онлайн-формате. Мысль об этом пришла мне в голову в самом начале всеобщего локдауна. Московский Центр Вознесенского, где мне до этого предлагали устроить читку моей комедии, закрылся на неопределённый срок, зато развил нешуточную активность в интернете. Задним числом решение кажется очевидным: ведь мой главный герой и так живёт наполовину в цифровой реальности. По ходу пьесы он непрерывно общается в чатах и ведёт денежные подсчёты в уме. Всё это бодрое бурление букв и цифр должно было в виде ярких видеопроекций выплёскиваться на экраны над сценой, на декорации или куда придётся. В новой коронавирусной реальности проекции пришлось заменить анимационными роликами, все роли сыграла одна актриса, а местом действия стала программа для онлайн-конференций Zoom. В итоге один-единственный показ пьесы, к моему крайнему удивлению, набрал больше 4000 просмотров.

Так что как минимум одному начинающему драматургу локдаун пошёл только на пользу. Думаю, это не случайно. Одна из главных фишек современного театра — смешение всего со всем. Видеоарт и анимация в нём давно уже частые гости. А вынужденная самоизоляция внесла в онлайн-спектакли пикантный привкус реалити-шоу. Актёры играли у себя в квартирах, используя в качестве реквизита всё, что под руку подвернётся. Британский театр Forced Entertainment довёл этот приём до абсурда, создав собственный жанр домашнего онлайн-спектакля. Эксцентричные англичане поставили целый театральный сериал «Настольный Шекспир». Пьесы классика идут «в исполнении» одного актёра и всевозможных хозяйственных принадлежностей — бутылок, кружек, банок, мотков бечёвки и т. п., сценой служит кухонный стол.

Драматурги наперебой бросились писать пьесы для постановок в Zoom'е, вдохновляясь — зачем далеко ходить — окружающей макабрической реальностью. Впрочем, актёры новому веянию сперва бурно обрадовались, а потом не менее бурно в этом раскаялись — выяснилось, что репетировать и играть в Zoom'е ужасно неудобно. Мало того что не чувствуешь реакцию зала, так даже с партнёром контакта не выходит — смотреть-то приходится не на него, а в камеру. Некоторые театры в надежде привлечь новую аудиторию бросились осваивать игровые платформы. Питерский БДТ и московский театр «Практика» выпустили премьеры в Minecraft, Мастерская Брусникина — в The Sims. Но лучше всего прижился в онлайне жанр, на обычной сцене самый рискованный — спектакли с элементами интерактива. Мало кому понравится, если его посреди представления ни с того ни с сего вытащат на сцену и начнут задавать каверзные вопросы. Другое дело, если всё то же самое происходит в Zoom'е. Вы спокойно сидите на диване в собственной квартире, собеседник — в окошке на экране, зрители — где-то далеко… Можно в любой момент выйти из игры, сделав вид, что связь прервалась.

Настоящим хитом стал израильский спектакль Лиора Залмансона и Майи Магнат «Я не хочу это видеть», в пожарном порядке адаптированный под онлайн-формат российским режиссёром Федором Елютиным. Зрителям предлагают попробовать себя в роли модераторов фейсбука, отсматривающих тысячи «нежелательных» изображений со сценами насилия и порнографии. И объяснить, почему они наложили запрет на то или иное фото. Измученная дефицитом общения публика с энтузиазмом входила в роль цензоров и охотно откровенничала перед веб-камерой.

Дальше — больше. Пошли на ура экспериментальные затеи, которые, строго говоря, и театром-то можно назвать лишь с большой натяжкой. Например, спектакли-инструкции. Авангардная немецкая труппа Rimini Protokoll в коротком, всего на семь минут, проекте «9 движений», переведённом на русский язык не без участия того же Елютина, предлагает зрителям то ложиться на пол, то залезать на кровать, то, подобно персонажу Ильи Кабакова, взмывать в небо сквозь потолок (последнее, слава богу, мысленно). А всё ради того, чтобы под новым углом взглянуть на собственную квартиру и, в идеале, на собственную жизнь.

Действительно, в самоизоляции самое время этим заняться. Потом некогда будет! Молодой московский режиссёр Габбилен Г. запустил цифровой спектакль A.I.Q. Test на платформе Google Forms. Зритель, а точнее, пользователь или даже испытуемый ведёт диалог с «искусственным интеллектом», отвечая на вопросы абсурдного теста — от невинно-бессмысленных до явно издевательских. Но в отличие от обычных тестов, якобы помогающих пользователю лучше узнать самого себя, этот представляет собой кафкианское испытание, показывающее каждому из нас лишь границы его собственного терпения…

Как, собственно, и вся наша жизнь после внезапного прихода загадочной эпидемии. Да, по большому счёту, и до неё тоже!

Статья «Театр одного зрителя» опубликована в журнале «Robb Report» (№9, Декабрь 2020).