Построил дом, посадил дерево...

В начале 2011 года игорная империя Стенли Хо, одного из богатейших людей Азии, оказалась под ударом из-за нежелания 89-летнего миллиардера определиться с наследством. 25 января адвокат Хо заявил, что третья жена и пятеро детей от второй жены присвоили контрольный пакет акций STDM, материнской компании SJM Holdings. После таких новостей акции казино SJM на Гонконгской бирже мгновенно рухнули на 9%, и торги ими были приостановлены. Неприятная история вынудила Стенли Хо разделить имущество между членами семьи и передать почти все собственные акции четвёртой жене и детям, после чего курс акций вырос до январского максимума.

Согласно недавнему исследованию PwC, приблизительно половина семейных компаний во всём мире не имеет плана преемственности. RIA Benchmarking Study, ежегодный бюллетень инвестиционного холдинга Сharles Schwab, констатирует, что этим грешат даже главы юридических и финансовых консалтинговых агентств, хорошо знакомые с последствиями. «Зато все уверены, что у них есть план», — отмечает Берни Кларк, глава Schwab Advisor Services. Не выдавать желаемое за действительное помогут профессионалы succession planning, или наследования бизнеса. На Западе подобные услуги оказывают юридические консалтинговые фирмы, центры наследования, family offices и частично банки (оформление активов в наследство входит в сферу private banking). Клиентам предлагают пошаговый инструктаж по юридической подготовке активов, выявлению и устранению всех препятствий к наследованию, создание специальных схем и помощь в выборе доверенных лиц и правопреемников, которых наследодатель имеет право назначать не только из числа родственников.

В одну из таких компаний, центр наследования FP Transitions, обратился Рон Лазаро, президент Ronald N. Lazzaro PC (филиал американской организации независимых финансовых консультантов LPL) в Ратленде. Так у Лазаро появился план — предоставить менеджменту фирмы возможность выкупить акции в течение пяти лет после его ухода.

Российский рынок услуг по наследованию только формируется. У первого поколения собственников уже есть потребность в передаче бизнеса, поэтому возникла масса мелких компаний, объединяющих разных консультантов. Нередко они создаются для выполнения разовых задач, и оценить их деятельность трудно. Однако в последние 10 лет на рынок вышло и несколько крупных игроков. Набор и качество предоставляемых ими услуг вполне сопоставимы с западными, свидетельствуют эксперты из жюри Spear’s Russia Wealth Management Awards, ежегодной премии индустрии private banking.

Передачей активов по наследству занимаются крупные юридические фирмы, связанные со спецификой работы в офшорах, и отделения международных банков по управлению семейным капиталом. Полный комплекс услуг succession planning, включая разработку семейной стратегии владения, контроль над вступлением в права наследства и рекомендации по воспитанию преемников в России предлагают лишь несколько «семейных офисов». Управляющий директор УК K&S Capital Management Олег Капитонов отмечает, что сама культура наследования только формируется: «Я говорю своим клиентам — подумайте сегодня, чтобы после вас не было драки».

Если речь идёт о полной передаче дела партнёру, акционерам или сотрудникам (стратегия на случай утраты трудоспособности или смерти владельца), подготовить компанию можно и в экстренном режиме. В зависимости от состояния активов, вся процедура может занимать от месяца до полугода. Но откладывать «на потом» не имеет смысла — будущее может оказаться совсем не таким, как вы планируете. Глава инвестиционной группы Sesegar Ирина Жарова-Райт рассказывает о ситуации, в которой находится один крупный российский бизнесмен: «С его партнёром случился инсульт, человек не может ничего ни подписать, ни сказать. А бизнес выстроен таким образом, что все документы они подписывали вдвоём. Работа оказалась парализованной. Выход найти удалось, спустя какое-то время партнёра признали недееспособным, и его обязанности взяла на себя жена, но вы понимаете, что это немного не то». Подготовка к выходу собственника из бизнеса (например, на пенсию) занимает от 5 до 10 лет. «Если речь идёт о том, что компания будет работать без участия основателя, нужно выстроить систему мотивации менеджеров. Помимо юридической, тут становится важной деловая составляющая, и её надо разрабатывать совместно с владельцем», — поясняет управляющий партнёр компании «Третий Рим» Андрей Мовчан. Если у владельца есть собственный план, задача центра наследования — оценить его эффективность, просчитать риски и обеспечить юридические гарантии исполнения. Тот же Лазаро, в конце концов выбравший преемником одного из топ-менеджеров, говорит, что признал первоначальный план неподходящим.

Он не собирался посвящать преемника в свои замыслы, но в FP Transitions его сумели переубедить — будущий глава фирмы был ознакомлен с планом и ещё до ухода Лазаро на пенсию получил право приобретать по 2% активов компании в год, пока не выкупит 10%. «Большинству наших клиентов от 55 до 60 лет, — говорит Дэвид Грау-старший, генеральный директор и основатель FP Transitions. — Они не собираются в ближайшее время ни отходить от дел, ни расставаться с прибылью. Но все мы люди, и к этому возрасту начинаем понемногу сдавать. Верная стратегия мотивации младших партнёров, обсуждение потенциального преемника всегда дают новую жизнь компании и часто хорошо сказываются на её доходности».

Собственникам, которые хотят передать бизнес детям, имеет смысл обращаться в family office или в отделы по управлению семейным капиталом крупных банков, причём как можно раньше. В компетенцию специалистов данного профиля входит подготовка конкретных рекомендаций по обучению будущих владельцев бизнеса и постепенному приобщению наследников к процессу управления. Уже упоминавшийся российский бизнесмен после случая со своим партнёром стал серьёзно обдумывать будущее собственного дела. «Мы организовали для него поездку в Цюрих со старшим сыном, где у них состоялся мужской разговор, знакомство с менеджерами, возможно, передача ключа, — говорит Ирина Жарова-Райт. — Затем юноша отправился на тренинг для наследников, который проводит частный банк LGT». Коллективные занятия представляют собой инсценировку совета директоров с очень сложными заданиями. «Другие участники — такие же претенденты на твоё наследство, — поясняет Ирина Жарова-Райт. — Нужно понять, куда идти, с кем разговаривать, кому доверять и как доказать своё право вести бизнес. Это очень сложно психологически». Помимо группового обучения, каждый участник должен справиться с индивидуальными заданиями. Основная цель тренинга — сформировать у наследника зону ответственности, и эта цель, как правило, достигается. Хотя, конечно, организаторы не до конца понимают специфику российского бизнеса, и «задания для наших не так детально проработаны».

Succession planning предполагает обязательное обсуждение общей стратегии преемственности в компании или, в варианте с передачей бизнеса по наследству, внутри семьи. При возникновении серьёзных разногласий консультанты выступают посредниками между владельцем и его родными. Они же становятся доверительными управляющими на период принятия наследства. Как показывает практика, без вмешательства независимого арбитра часто не обойтись даже там, где к передаче наследства вроде бы все готовы.

В своё время в этом убедилась семья Амбани, хозяева Reliance Industries, одной из трёх индийских частных компаний, входивших в мировой рейтинг Fortune 500. Её основатель, Дхирубай Амбани, ещё в 1981 году передал дела сыновьям. Но когда в 2002 году Амбани-отец умер, не оставив ясного завещания, оказалось, что его сыновьям двадцати лет не хватило, чтобы сработаться вместе. Мукеш Амбани занял пост председателя совета директоров и управляющего директора Reliance согласно индийским традициям, как старший в семье, но вторая роль не устраивала его младшего брата Анила. Борьбу за передел собственности никто даже не постарался скрыть от общественности, обстановка накалилась, вплоть до заявлений об отставке ключевых менеджеров. Тогда мать семейства Кокилабен Амбани обратилась к министру финансов Индии с просьбой выступить в роли третейского судьи и уговорить сыновей мирно разделить семейный бизнес. На том и порешили. Если вы не уверены, что и вашим детям поможет министр финансов, лучше назначить доверительного управляющего заранее.

В случае, когда наследник бизнеса в нём совершенно не заинтересован, можно разработать стратегию передачи без участия в управлении членов семьи. «Как правило, контроль продаётся стратегическому инвестору, либо размещается среди широкого круга инвесторов, — поясняет Олег Фурсов, руководитель дирекции по управлению семейным капиталом банка «Уралсиб 121». Если же владелец хочет сохранить семейное влияние, эксперты рекомендуют эффективный механизм трастов или фондов. Олег Капитонов приводит в качестве примера знаменитый фонд Нобеля, который существует уже более века, и чья цель — ежегодно выплачивать премию самым выдающимся людям мира. По его словам, основание траста или фонда позволяет одновременно защитить капитал (активы этих структур считаются отчуждённым имуществом) и обойти «узкие места» законодательства о наследовании, когда бенефициарами обычно выступают близкие родственники. Именно с помощью фондов обезопасил свой бизнес Ингвар Компрад, основатель IKEA, превратив компанию в независимый организм, который может погибнуть лишь в случае банкротства. На вопросы журналистов, кому принадлежит IKEA, Компрад отвечает: «Члены семьи входят в совет директоров фонда и имеют возможность решать многие вопросы, связанные с будущим компании. Но они не могут брать деньги из её средств».

Расценки на услуги агентств succession planning в США начинаются от нескольких тысяч долларов. В российских центрах наследования минимальный пакет услуг по передаче бизнеса стоит от 150 тыс. рублей, тарифы консультантов варьируются от 2 до 10 тыс. рублей в час. Участники рынка приводят эти цифры в качестве «цен, от которых можно отталкиваться», конечная стоимость услуг зависит от объёма работы. «Я бы сказал, речь идёт о десятках тысяч долларов, — комментирует партнёр UFG Wealth Management Дмитрий Клёнов. — Крайне редко бывает сумма меньше $10 тыс. и больше $200−300 тыс. Десятки тысяч — наиболее правильный ориентир».