Феномен — Этика дороже денег

Западные музеи стали с особым вниманием относиться к происхождению даже очень крупных денежных пожертвований. Волна началась в марте и связана с семьёй Саклер, несколько поколений которой были щедрыми дарителями едва ли не всех крупнейших мировых музеев, в числе которых Лондонская портретная галерея и Тейт Модерн, Музей Виктории и Альберта и Королевская академия художеств, Музей Гуггенхайма, Лувр и Метрополитен, которому Саклеры подарили ни много ни мало древнеегипетский храм Дендур, который мог быть уничтожен при строительстве Асуанской плотины, но был вывезен и восстановлен в главном нью-йоркском музее. История семейного успеха началась в начале ХХ века, когда первый Саклер переехал из деревеньки на территории современной Украины в Бруклин и открыл продуктовую лавку, а три его сына неожиданно увлеклись медициной. Фармимперия была построена в короткие сроки, а суть нынешнего скандала в том, что обезболивающий препарат OxyContin, который производит принадлежащая Саклерам Purdue Company, становится причиной опиоидной зависимости, которая только в 2017 году привела к смерти 47 тысяч человек, а общее число пострадавших более 200 тысяч. С конца марта, когда в суде началось разбирательство по делу Саклеров, музеи оказались вынуждены реагировать на ситуацию. Лондонская портретная галерея и Тейт объявили о том, что больше не принимают их пожертвования (семейный фонд попытался смягчить ситуацию, заявив, что приостанавливает благотворительную деятельность в Британии). Затем известная фотохудожница Нан Голдин обратилась с призывом к остальным арт-институциям бойкотировать компанию.

Волна этических протестов затронула и других благотворителей. Большая протестная кампания развернулась против зампредседателя правления Музея Уитни Уоррена Кендерса, чья компания Safariland производит слезоточивый газ, использовавшийся в том числе против мигрантов на американской границе. Другие активисты осудили нью-йоркский МoМА за сотрудничество с Ларри Финком, чья компания BlackRock вкладывает деньги в строительство тюрем. Обоим музеям пока удаётся не реагировать на давление, но очевидно, что даже богатейшим людям планеты становится всё сложнее «обелять» репутацию с помощью благотворительности.

Блокбастер — Щукины, Морозовы и Арно

Уникальный — три больших музея, три крупных частных коллекции, три характера и способа собирательства объединились в один проект, растянувшийся на несколько лет. Первая выставка случилась два года назад — в парижском фонде Louis Vuitton показали собрание Сергея Щукина, впервые с конца 1940-х объединив работы, разделённые между ГМИИ и Эрмитажем. Даже для Парижа, который уж чем-чем, а импрессионистами не удивишь, это была сенсация — за четыре месяца выставку посмотрели больше миллиона человек. В середине июня открылась главная часть проекта — выставки Щукина (а точнее, Щукиных, показывают также коллекции братьев, не столь знаменитые, но не менее интересные) в Пушкинском музее и Морозовых в Эрмитаже.

Винсент Ван Гог, «Хижины», 1890 г. Из коллекции Морозовых

Коллекции, собранные перед революцией двумя московскими купцами, промышленниками и меценатами, по праву считаются одними из лучших в мире. Широкая душа, искренний интерес и большие возможности позволили обоим создать в московских особняках по полноценному музею самого передового на тот момент искусства. Щукин первым в России стал покупать Моне (у него было 13 полотен), выкупил большую часть таитянского цикла Гогена, потом увлёкся Пикассо, Сезанном, Матиссом, который написал по его заказу едва ли не ключевые для всего творчества панно «Музыка» и «Танец». Морозов параллельно охотился за Сезанном (охота была удачной — 18 отличных работ), покупал Ван Гога, Дега, а для интерьеров заказывал масштабные панно «набидам» Дени и Боннару.

Владимир Татлин, «Натурщица», 1913 г. Из собрания Щукиных

После революции коллекции ещё несколько лет оставались на своих местах — их национализировали и превратили в музеи новой западной живописи, потом слили в один Музей нового западного искусства, а в 1948 году разделили между Пушкинским и Эрмитажем. Теперь же, наконец, покажут в изначальном составе, рассказав не только о художниках, но и о владельцах, выбор которых по сути повлиял на всё предреволюционное русское искусство.

В пандан к Щукину в Пушкинский привезли коллекцию Бернара Арно, о котором вкратце можно было бы рассказать примерно то же — купец, богач, меценат и поклонник современного искусства. В Москве покажут работы Джакометти, Кляйна, Уорхола, Баския, Болтански, Бэнкси, Каттелана и прочих актуальных звёзд.

Бертран Лавье, Empress of India II, 2005 г. Fondation Louis Vuitton

В следующем году турне продолжится — в Париж поедет выставка Морозовых, потом снова будет обмен — Морозовы в Пушкинском и Щукины в Эрмитаже, после чего собрания вернутся на свои места, причём в ГМИИ это будет новое здание в Музейном городке.

Рекорды — Моне и Кунс

Дайте коллекционеру настоящий шедевр, и он не пожалеет ни восьми-, ни девятизначных сумм. Это в очередной раз подтвердила серия аукционов, которую в начале мая в Нью-Йорке проводили Sotheby’s и Christie’s, традиционно для этой сессии собрав всё лучшее, что может предоставить рынок.

Клод Моне, «Стога сена», 1890 г.

Самыми дорогими по‑прежнему остаются импрессионисты, послевоенные и современные художники. Sotheby’s выставил на торги один из иконических сюжетов Клода Моне — «Стога сена». Работа написана в 1890 году: Моне как раз исполнилось 50, он купил собственный дом в Живерни и вдохновенно работал в окрестных полях. За несколько месяцев он написал серию из 15 полотен, большая часть которой теперь разбросана по музеям всего мира. Итог — $110,7 млн, не только личный рекорд для художника, но и первый случай в аукционной истории, когда работа импрессиониста перепрыгнула стомиллионную отметку.

Джефф Кунс

Главное достижение Christie’s — новый рекорд для ныне живущего художника. Верхняя строчка этого амбициозного списка обновляется регулярно, и предела нет. Последние годы её занимали европейские классики — Герхард Рихтер и Дэвид Хокни, как раз отметившие юбилеи большими ретроспективами. Но на современном рынке грамотный пиар и умелая игра дороже опыта и долгого пути. И вот на первую строчку вернулся американец Джефф Кунс — и его «Кролик» из 80-х, огромная «надувная игрушка» из полированной стали, единственный из четырёх экземпляров, всё ещё находящийся в частных руках, ушёл за $91,07 млн.

Тренд — Неслабый пол

Женщины-художницы всегда находились в тени современников-мужчин, но уже несколько лет отношение к ним меняется, и в этом сезоне процесс стал особенно заметен. Первыми начали музеи — в 2017-м Прадо выставил натюрморты фламандской мастерицы XVII века Клары Петерс, впервые в своей истории посвятив экспозицию женщине, а в этом году наметил двойную выставку Софонисбы Ангиссолы и Лавинии Фонтаны к своему 200-летию. Ведущие музеи Рима, Флоренции, Вены, Антверпена, Парижа один за другим стали смещать фокус внимания, выделяя художниц разных эпох, от Возрождения до модернизма, причём не только давно всем известных, но и новые (точнее — заново открытые) имена. Тренд докатился и до Москвы — зимой в Пушкинский привозили из музея Каподимонте «Юдифь» Артемизии Джентилески и ещё две работы художников-мужчин, но акцент был сделан именно на ней. Заметен он был и на нынешней биеннале в Венеции — кураторы ключевых павильонов тоже предпочли искусство женщин.

Ангелика Кауфман, «Портрет троих детей»

Рынок только подхватывает новую волну, и пионером оказался Sotheby’s. В январе 2019 года аукционный дом проводил в Нью-Йорке аукцион старых мастеров, выделив отдельный блок «Женский триумф» — 21 картина 14 «мастериц» XVI-XIX веков. Готовились основательно — во флагманском магазине Виктории Бэкхем в Лондоне устроили предварительный показ топ-лотов, на который Виктория привлекла весь местный бомонд. Результат оправдал все вложения — проданы почти все картины, в основном выше эстимейта, установлено семь ценовых рекордов, в том числе главный — $7,2 млн за блестящую живопись французской портретистки времён революции Элизабет Виже-Лебрен (выставлялся портрет индийского посла во Франции Мухаммеда Дервиш-хана). Sotheby’s пообещал в будущем опыт повторить.

Выставки года — Современное искусство в Москве

Cube в The Ritz-Carlton. Выставочный зал и галерейный кластер Cube — новая большая площадка, представляющая актуальное искусство там, где собираются потенциальные иностранные покупатели. Замах масштабный — Cube ориентируется на европейский формат и стиль общения, обещает ежегодно вывозить резидентов на крупные мировые ярмарки и таким образом продвигать актуальное российское искусство. А также образовывать и растить местных коллекционеров — в планах коллекционерский клуб и образовательная программа.

В Cube «квартируют» 10 галерей (альтернатива «Винзаводу»), плюс большое пространство отдано под некоммерческие выставки, которые меняются раз в полтора месяца. Их содержание формируется на открытой конкурсной основе (объявляется open call для кураторов, и из их проектов экспертный совет составляет программу). Главное из реализованного за полгода — однодневный, но очень насыщенный саммит коллекционеров, на который приехали эксперты из разных стран и где обсуждались практические аспекты работы с частными коллекциями — от страхования и общего управления до блокчейна.

ГУМ-Red-Line. Галерея современного российского искусства открылась в середине апреля на 3-м этаже старого (и самого красивого в Москве) универсального магазина. По этому случаю на 1-м этаже устроили большую выставку 15 художников, почти сплошь отечественных звёзд, которые за пару последних лет стали авторами специальных арт-обложек для Bosco Magazine, выполнив работы на тему «Одна семья». Среди них — AES+F, Павел Пепперштейн, Владимир Дубосарский, Олег Кулик, Андрей Бартенев, Константин Звездочётов, Ирина Корина и другие.

В галерее представлены они же — эффектные яркие работы, в которых зрелищность сочетается с философским, ироничным, историческим и прочим содержанием, понятным не только профессионалам, но и фланирующей по аллеям ГУМа публике.

Ярмарка Da! Moscow. В мае в Гостином Дворе прошла первая ярмарка Da!Moscow, организованная галеристом, владельцем успешного аукционного дома Vladey Владимиром Овчаренко. В московском календаре это вторая ярмарка актуального искусства, которая проводится в пандан осенней Cosmoscow. В отличие от неё состав галерей здесь исключительно российский и по большей части столичный (из 28 участников двое «приезжих» — из Питера и Алматы). Набор представленных художников вполне предсказуемый (из звёзд — Кабаков, Пепперштейн, Звездочётов, Кулик, Файбисович, немного шестидесятников и классиков вроде Родченко, редкие вкрапления зарубежного искусства и дизайна — Эрвин Вурм и феерический стеллаж Этторе Соттсасса).

Первые два дня были целиком отданы профессионалам, два оставшихся — всем желающим, а главным развлечением были «арт-баттлы» — художники на глазах у публики за два часа наперегонки создавали новые работы (боролись, в частности, «музейный» Чтак и «уличный» Покрас Лампас). Отзывы посетителей были противоречивыми, но, по словам Овчаренко, выручка была достаточной, чтобы галереи-участники остались довольны и вернулись на площадку в следующем году.

Новый музей — Susch, Швейцария

Новый музей современного искусства в швейцарском городке Суш открыла в январе инвестор-миллионер из Польши Гражина Кульчик. Изначально она планировала построить музей в родной Польше, но в итоге выбрала уединённое место в горах на юго-востоке Швейцарии. Музей расположен в монастыре XII века, но чтобы обеспечить его просторными залами, архитекторы удалили около 9 тонн горных пород. Инаугурационная выставка демонстрировала собственную коллекцию основательницы и называлась «Женщина смотрит на мужчину, который смотрит на женщину» — главное место было отдано работам женщин-художниц, в том числе Луиз Буржуа, Марлен Дюма, Юдит Бернстайн, Яёи Кусамы и Дженни Хольцер. А с 27 июля по 10 ноября здесь можно увидеть рисунки Эммы Кунц — швейцарской художницы первой половины прошлого века, которая при жизни прославилась как врач-натуропат и оставила уникальные геометрические абстракции, выполненные на миллиметровке.

Музей будет и дальше поддерживать феминистическое направление — планируются постоянные исследования роли женщин в искусстве и науке. Кроме того, со временем здесь заработает арт-резиденция, будут проходить танцевальные перформансы и ежегодный научный симпозиум. Гражина Кульчик сравнила приезд в её музей с религиозным паломничеством, которое предполагает не просто перемещение из точки А в точку Б, но внутреннюю мотивацию и решимость. «Искусство для меня имеет сакральный характер, так что паломничество лучше всего описывает путь к нему».

Открытие — Борис Голополосов в Новой Третьяковке

Параллельно с масштабной ретроспективой Репина в Новой Третьяковке этажом выше прошла небольшая, но важная выставка художника Бориса Голополосова — первый музейный показ талантливого, абсолютно забытого в советское время и заново открытого мастера. Если искать параллели его творчеству в мировом искусстве, можно было бы назвать норвежского экспрессиониста Мунка, которого в это же время показывали в Инженерном корпусе Третьяковки. Та же напряжённая, контрастная цветовая гамма, автобиографичные сюжеты и драматический накал.

Его творчество пришлось на 1920−30-е годы, но образы и живописная манера не вписывались в рамки соцреализма. Когда в стране началась борьба с формализмом в искусстве, Голополосова исключили из Союза художников, что было равносильно запрету на профессиональную деятельность. С этим связано и небольшое количество сохранившихся работ, и фактически полное забвение. Следствием выставки в главном музее наверняка станет появление новых работ, в том числе на арт-рынке.

Музейная архитектура — Национальный музей Катара

В конце марта в Дохе после десяти лет строительства открылся Национальный музей Катара, одна из главных достопримечательностей которого — уникальная архитектура французской звезды Жана Нувеля. После своего основания в 1975 году музей, рассказывающий историю региона от древности до наших дней, располагался в старом королевском дворце Аль-Тани, построенном сыном первого катарского правителя в начале ХХ века. Небольшое по нынешним меркам здание быстро стало мало для коллекции, и в 2002 году работать над новым культурным символом пригласили Нувеля. Первый проект должен был расти не вверх, а вглубь, под землю, и от него быстро отказались.

С 2008 года архитектор работал над нынешней постройкой, вдохновлённой «розой песков» — невероятным природным феноменом, минералом, который образуется в песке, богатом гипсом, и по форме действительно напоминает цветок с тонкими лепестками. В трактовке Нувеля лепестки — гигантские диски из фибробетона песочного цвета — соединяются под разными углами, создавая криволинейную конструкцию с наклонными этажами и стенами внутри, с постоянно меняющейся формой комнат и внешней панорамой. Сложная и с визуальной, и с инженерной точки зрения конструкция соединяет спокойное безмолвие пустыни с динамикой небоскрёбов, на фоне которых она теперь красуется на берегу залива.

Статья «Best of the Best» опубликована в журнале «Robb Report» (№7, Июль 2019).
Фото: архивы пресс-служб; Getty Images