Расследование Le Monde: как французская пресса оказалась под контролем Бернара Арно

В 1989 году на обложке французского делового журнала L'Expansion появилась карикатура на Бернара Арно с заголовком «Arnault tombe le masque» — «Арно срывает маску». А под маской изобразили морду волка, словно показывая, что скрывается за публичным образом миллиардера.

Разумеется, публикация вызвала у Арно настолько сильное раздражение, что в ответ LVMH прекратила размещать рекламу в издания холдинга, положив начало длительному противостоянию с медиа.  Арно тогда еще не владел ни одной большой газетой, но уже видел, что публикация способна влиять на репутацию бизнеса и насколько трудно контролировать этот процесс со стороны. 

Тогда в начале 1990-х Арно понял, что чтобы избежать подобного рода проблем в будущем, будет проще приобрести собственную газету — его выбор пал на Le Figaro. Тогдашний руководитель издания Филипп Виллен рассказывал Le Monde, что Арно даже приезжал посмотреть типографию, но переговоры не закончились сделкой. Владелец газеты Робер Эрсан продавать ее Арно не захотел, а в 2004 году Le Figaro досталась группе Dassault. Сам Арно остался без газеты, однако со временем LVMH стала одним из главных рекламодателей издания. 

Свое первое крупное медиа Арно в 2007 году. LVMH купила у британской Pearson группу Les Echos за €240 млн. Главным активом была одноименная деловая ежедневная газета, в которой писали об экономике, бизнесе и крупных предпринимателях. Одним из них теперь оказался сам владелец газеты. Для редакции это сразу стало проблемой: LVMH постоянно находилась в поле зрения журналистов деловых изданий. Любая статья о роскоши, крупных сделках, конкуренции или самом Арно могла одновременно оказаться историей о владельце газеты.

По данным Le Monde, журналисты выступали против продажи еще до ее завершения, а в июне того же года редакция уже проводила забастовку против сделки. После того как 5 ноября Pearson окончательно объявила о продаже Les Echos LVMH, сотрудники вновь объявили забастовку. Газета не вышла два дня подряд — 6 и 7 ноября, а 8 ноября вернулась в киоски.

История на этом не закончилась. В июне 2023 года журналисты Les Echos вновь объявили забастовку — на этот раз после увольнения главного редактора Николя Барре и на фоне опасений по поводу независимости редакции. Они потребовали усилить гарантии независимости от LVMH. За забастовку проголосовали 218 журналистов, против — лишь трое.

Что именно привело к увольнению Барре и почему этот конфликт оказался связан с одной литературной рецензией, — отдельная история.

Самая показательная и неоднозначная история произошла через шестнадцать лет после покупки Les Echos. В марте 2023 года главного редактора Николя Барре, почти десять лет руководившего этой газетой, неожиданно уволили. Для журналистов эта новость стала шоком: ничто не указывало на резкий уход руководителя. Они стали искать возможное объяснение в материалах, которые могли не понравиться владельцу. Среди них оказалась рецензия на книгу «История людоеда» Эрика Орсенны — о медиамагнате Венсане Боллоре, активы которого включают Canal+, издательский бизнес Hachette, радиостанции, телеканалы, журналы и другие СМИ. В 2026 году Le Monde описывал его влияние как одну из наиболее заметных и одновременно спорных сил французского медиарынка.

В книге автор рассказывает о том, как бизнесмен расширяет свою медиакомпанию, и описывает историю через образ «людоеда», который никак не может насытиться и одну за другой поглощает медиакомпании. Имени Боллоре автор не называет, но ясно дает понять, что именно он стал прототипом героя. Через эту метафору Орсенна говорит о другой, более широкой проблеме — опасности сосредоточения большого числа медиа в руках одного состоятельного владельца и о том, как интересы бизнеса могут постепенно превращаться в инструмент влияния на информационную повестку. 

Когда в Les Echos опубликовали положительную рецензию на книгу, то для редакции это была обычная публикация, но в тот момент для Арно она имела гораздо более серьезные последствия. В «Истории людоеда» Эрик Орсенна резко критиковал Венсана Боллоре, называя его опасным для демократии. А именно с Боллоре Арно тогда вел переговоры о покупке Paris Match (при участии Антуана Арно и Янника Боллоре, сына Венсана), и любое недовольство могло поставить сделку под угрозу.

По данным Le Monde, Венсан Боллоре выразил Арно свое недовольство из-за публикации, после чего Пьеру Луэтту, главе Groupe Les Echos-Le Parisien, дали поручение разобраться с ситуацией. Вскоре Барре отстранили, хотя он до своего увольнения лично с Арно не встречался. Журналисты Le Monde подчеркивают, что называют недовольство публикацией Боллоре лишь одной из причин, хотя публично это не доказали.

После ухода Барре история не закончилась. Журналисты получили право вето на кандидатуру нового главного редактора и заблокировали предложение рассмотреть на эту роль преемника Франсуа Видаля. Редакция Les Echos больше года работала без руководителя. В 2024 году LVMH предложила на эту должность Кристофа Жакюбизена, бывшего руководителя BFM Business, но и ему сначала пришлось пройти через предусмотренную правилами процедуру одобрения редакции. В итоге Жакюбизен получил ее поддержку.

За прошедшие годы медиаимперия Арно заметно выросла. Сегодня Groupe Les Echos-Le Parisien (медиаподразделение LVMH) объединяет 21 бренд, около 1800 сотрудников и примерно 700 журналистов. В нее входят Les Echos, Le Parisien, Paris Match, Radio Classique, Challenges, L’Opinion, L’Agefi, Investir, Connaissance des Arts и другие медиа, а также проекты в области культуры и искусства. В июле 2025 года группа Арно приобрела ежедневную газету L'Opinion, известную своей либеральной и экономической позицией, и специализированное финансовое издание L'Agefi, а в конце 2025 года к ним присоединился экономический еженедельник Challenges.

У медиаимперии есть вполне ощутимый финансовый масштаб: в 2021 году медиаменеджер Пьер Луэтт, возглавлявший Groupe Les Echos-Le Parisien с 2018-2023 гг, оценивал ее годовой оборот примерно в €400 млн. 

Одна редакция обращается к читателям, интересующимся бизнесом и экономикой, другая – к массовой аудитории, Paris Match работает с фотографиями, известными людьми и публичным образом, в Connaissance des Arts рассказывают об искусстве. Они не выглядят как единая медиамашина и не придерживаются одной политической линии, но у всех этих изданий один владелец. И по мере того, как разрастается медиаимперия Арно, меняется и его собственная роль: он уже не просто инвестирует в медиа, а все чаще вмешивается в вопросы редакционной повестки. 

Издателям и главным редакторам принадлежащих Арно медиа приходится действовать крайне осторожно. Все они знают, что он слушает Radio Classique в машине, читает Les Echos, Le Parisien и Paris Match только в печатном виде и уже научились виртуозно маневрировать между расписаниями и форматами, чтобы не вызвать его недовольства.

В случае с радио его вмешательство выглядит безобидным: он передал программной команде список примерно из тридцати композиторов, которых хотел бы слышать в эфире. Позднее сам признал, что немного повлиял на музыкальную программу, объяснив это собственным представлением о том, какой должна быть классическая радиостанция. Для владельца это может выглядеть естественным процессом — как интерес к бизнесу, которым он владеет, и медиа, которые он сам читает и слушает, но для редакции разница принципиальна: одно дело — личные предпочтения владельца, и другое — его влияние на содержание. 

После выхода серии Le Monde Бернар Арно все же публично отреагировал на расследование. 26 июля он опубликовал в аккаунте LVMH текст «Спасибо». Для обычно сдержанного Арно тон оказался неожиданно саркастичным: он вспомнил, что после покупки Boussac в 1984 году его называли «Терминатором», и заметил, что новое определение Le Monde — «последняя королевская семья Франции» — ему нравится больше. 

Арно не стал подробно разбирать опубликованные факты, зато прошелся по самому расследованию и его авторам. Он напомнил, что Le Monde потратил на него шесть месяцев, выделил двух журналистов на полную занятость и посвятил истории шесть выпусков. «Это заслуживает отдельного слова, и это будет... спасибо», — написал он. В этом же тоне Арно назвал расследование «тяжелой артиллерией» и пошутил, что, отвечая на него, сам дарит этому «сериалу» последний эпизод, подписанный собственной рукой», и заодно заверил, что тем, кто рассчитывает на раскол внутри его семьи, придется ждать долго. В финале он с особой иронией отреагировал на материалы о его влиянии на собственные медиа, напомнив, что Le Monde принадлежит, в частности, его зятю Ксавье Ньелю, и предложил однажды спокойно объяснить ему «точную геометрию французской редакционной независимости». 

***

История Арно и французской прессы интересна не только тем, сколько изданий оказалось в руках одного предпринимателя, но и тем, как менялось его отношение к медиа: от попыток влиять на чужую площадку через бизнес-инструменты до создания собственной медиаимперии, где деловая пресса, массовые издания, журналы и радио работают рядом с его основным бизнесом. Теперь журналистам приходится держать в поле зрения не только героя материала, но и человека, которому принадлежит их редакция.

Арно оказался одновременно владельцем медиа и одним из героев новостей, которые журналисты должны освещать независимо. Для него, как для человека, чья карьера построена на создании, управлении и контроле международных люксовых брендов, медиа становятся еще одним рычагом влияния – уже не только на публичный образ его компанийи, но и на то, в каком контексте о них говорят.