История первого Английского клуба Российской империи: где собиралась элита Петербурга

Говорят, первые интеллектуальные собрания, положившие начало закрытым клубам, появились с лёгкой руки сэра Уолтера Рэли. Примерно в 1603 году этот государственный деятель, поэт, писатель и путешественник, фаворит Елизаветы I, завёл в лондонской таверне «Мермайд» традицию застолий единомышленников. Драматурги тех времён — Шекспир, Бомонт, Флетчер — входили в тот неформальный Friday Street Club.

Сэмюэл Джонсон, критик и лексикограф, автор «Жизнеописания важнейших английских поэтов», в 1764 году учредил Литературный клуб и назвал его «собранием добрых товарищей». В него вошла тогдашняя британская культурная элита: художник Джошуа Рейнольдс, публицист Эдмунд Бёрк, поэт Кристофер Наджент, прозаик Оливер Голдсмит, музыковед Джон Хокинс. На первых порах Джонсон оказывал влияние на решение о приёме в этот закрытый клуб: принимали не всех. Потом демократия восторжествовала: ввели тайное голосование.

Примерно тогда же клубная мода достигла и России. Первый клуб под девизом Concordia et Laetitia («Согласие и веселье»), был учреждён в Санкт-Петербурге 1 марта 1770 года. Официально он назывался «Санкт-Петербургским Английским собранием». Его учредителем стал Фрэнсис Гарднер, шотландский лесоторговец и владелец первой в России фарфоровой фабрики. Устав собрания гласил: «Кроме членов, никто не имеет права входа в Собрание. Исключения допускаются только для иностранцев, пребывающих временно в столице». Был «устроен биллиард с платою за каждую партию днём по 3 коп., а вечером, при освещении, по 6 коп.». Уточнялось, что «в карты допускаются лишь коммерческие игры, азартные же вовсе запрещаются».

Младший из пяти братьев Орловых, генерал-поручик, директор Академии наук граф Владимир Орлов в одном из писем 1770 года описал новое заведение: «Новый род собрания, называется клоб, похоже на кафегаус, где уже более 130 человек вписались, платит каждый по 30 рублей в год; всякого сорта люди есть в нём: большие господа все почти, средние, учёные, художники и купцы. Можно в оное ехать во всякое время, поутру и после обеда. Желающих в оное вступить избирают баллотированием».

Вначале в клубе было 38 членов. Протоколы собраний велись по-немецки. Количество иностранцев со временем уменьшалось, но увеличивалось число российских подданных, были и представители громких фамилий: князья Голицыны, Волконские, графы Татищевы. В списке числились драматург и масон Владимир Лукин, автор «Путешествия из Петербурга в Москву» Александр Радищев, земляк Ломоносова, придворный скульптор Федот Шубин, дипломат светлейший князь Александр Безбородко.

В России Фрэнсис Гарднер стал Францем Яковлевичем, занялся торговлей лесом, затем производством сахара, купил поместья в Крыму и Малороссии, колесил по стране от Соловков до Сибири. В Европе царил фарфоровый бум. Гарднер захотел найти залежи особой глины в российских недрах. Нашёл в Гжели — и открыл фабрику в Вербилках. Уже в 1775 году он подарил Екатерине II Георгиевский, Андреевский, Александровский и Владимирский сервизы, а взамен получил право ставить на своей продукции императорский герб.

До обретения постоянного адреса на Дворцовой набережной, 16, Английский клуб долго кочевал по Петербургу. Сначала размещался на Ново-Исаакиевской (ныне Малая Морская, 17): один из первых старшин клуба, торговец пряностями, чаем и табаком Конрад Готфрид Кюзель отдал под клуб два этажа своего дома 1776 года постройки (здание сохранилось до наших дней). В дом камергера и дипломата графа Петра Бутурлина на Мойке клуб перебрался в 1774-м (ныне там Российский государственный педагогический университет имени Герцена), а через четыре года снова сменил адрес, перебравшись на Мойку, 52, в дом племянника Екатерины I графа Мартына Карловича Скавронского и его жены Марии Николаевны, урождённой графини Строгановой. В 1830-м — новый переезд в усадьбу Демидова на Мойке, 64 (оба здания не сохранились).

Член клуба, консервативный писатель и «главный цензор империи» Михаил Лонгинов, вспоминал: «Помещение в доме Демидова доставляло много приятностей весною и летом, когда можно было сидеть, играть в карты, ужинать на большой террасе, выходившей в необширный, но тенистый сад, в который был также выход из особой тёплой, нарочно возведённой пристройки, устроенной для кегель; прекрасная пристройка эта была лишь немного выше уровня земли и посредством двух прилежащих к ней комнат нижнего жилья дома соединялась с небольшой лестницей, которая вела в парадные комнаты бельэтажа. Летом на особом балконе кегельной и в саду, особенно в средней большой его аллее, бывали оживлённые беседы, прерываемые прогулками, и нередко варилась жжёнка или распивалось шампанское».

Членами клуба были декабристы Михаил Лунин и Никита Муравьёв, поэт-романтик и наставник будущего императора Александра II Василий Андреевич Жуковский.

В клуб ежевечерне приходил баснописец Иван Андреевич Крылов, служивший библиотекарем Императорской публичной библиотеки. Любил подремать на диване, а потом перекинуться в триктрак. Говорят, на стене, там, где по обыкновению сиживал Иван Андреевич, образовалось пятно от его головы, которое после кончины литератора не стали закрашивать. В 1832 году членом клуба стал Александр Сергеевич Пушкин.

В 1869 году вновь случился переезд. Старшина клуба грек Дмитрий Егорович Бенардаки, разбогатевший на винных откупах основатель завода в Сормово и учредитель Макарьевской ярмарки под Нижним, владел особняком на Невском проспекте, 86. Позже это здание войдёт в историю как Юсуповский дворец (ныне Дом актёра имени Станиславского). Туда переехал Английский клуб и в 1870 году отпраздновал столетие со дня своего основания. Состоялись благодарственный молебен и торжественный обед на четыреста персон. Кстати об обеде: с самого момента основания клуба в нём существовала устойчивая традиция — каждую первую субботу марта устраивался традиционный обед с непременной ухой. Быть приглашённым на это застолье считалось верхом престижа. В этот день в клубе собирались представители дипломатического корпуса и сотрудники посольств.

Наконец в 1895 году клуб приобрёл собственную недвижимость — бывший особняк князей Радзивиллов на Дворцовой набережной, 16.

Первым владельцем здания был генерал Андрей Иванович Ушаков, начальник Тайной розыскной канцелярии. Трёхэтажные палаты для него были возведены ещё в 1730-е годы. Потом архитектор Александр Кокоринов дом перестроил, придав ему подобающей столь сановным владельцам пышности. Особенно это касалось интерьеров, поражавших воображение посетителей своей роскошью. Дальнейшими изменениями занимался уже архитектор Николай Ефимов по заказу новой владелицы, светской львицы и фаворитки Николая I княгини Софьи Радзивилл, в девичестве княжны Урусовой. Следуя вкусам состоятельной клиентки, зодчий превратил здание в подобие итальянского палаццо эпохи Возрождения.

В клубе не устраивалось ни музыкальных, ни танцевальных вечеров, зато его члены играли на биллиарде, в карты, кегли, шахматы, шашки, вели светские беседы. Женщины не допускались никогда. Бюджет заведения формировали ежегодные взносы, пожертвования и проценты от карточной игры. Хотя Английский клуб никто не рискнул бы называть игорным домом, но там нередко играли по-крупному. Для этого, по легенде, имелась особенная «инфернальная» комната.

Среди членов клуба особой азартностью славились министр финансов при Александре II Александр Абаза, директор Императорской академии Генерального штаба Иван Сухозанет и поэт Николай Некрасов, автор поэмы «Кому на Руси жить хорошо».

Разумеется, клуб по-прежнему славился своей изысканной кухней. Трапезы там строго регламентировались: за каждым членом собрания закреплялись собственные постоянные места за обеденными столами. В клубе была устроена так называемая портретная. На самом видном и почётном месте там красовался в пышной раме портрет отца-основателя Фрэнсиса Гарднера. Стены комнаты украшали и изображения императоров и императриц, но среди них не было портрета Павла I: он в своё время наложил запрет на клубное движение в империи. Впрочем, ненадолго. За изображениями венценосных особ следовали портреты всех старшин и почётных членов собрания. В клубе на Дворцовой набережной имелась и весьма внушительная библиотека. Часть книг подарили собранию их авторы, члены клуба. Помимо библиотеки, была и «газетная», постоянно пополнявшаяся периодическими изданиями, русскими и иностранными. Громкие разговоры в «газетной» воспрещались, равно как и чтение вслух.

Английский клуб просуществовал до 1918 года, когда все дворянские и купеческие клубы в охваченной революционным движением и Гражданской войной стране закрылись.